Киваю в сторону Ледзора. Он стоит, как глыба, и усмехается.
Один из великанов за спиной Кургана, с длинной клочковатой бородой округлят глаза. Его борода шевелится от ветра. Через секунду он подбегает к Кургану, что-то шепчет на ухо. Тот вздрагивает, кивает.
Курган поднимает густые брови. На его лице — нешуточное изумление.
— Такие мелкие и Грандмастеры?..
— Мужик, ты, правда, только что с гор спустился, — вздыхаю я. — Ты вообще слышал об Организации? О Багровом Властелине? Они пол-мира под собой держат — и при этом ни один из них не махина в три метра ростом.
— Хорошо, — глухо рычит Курган, словно через мех и хрип. — Мы готовы к миру.
— Почему-то я тебе не верю, — отвечаю с улыбкой.
— Почему же? — почти с обидой спрашивает он, поднимая подбородок. — У нас, конечно, есть небольшие требования.
О, началось.
— Если сдашься и отдашь свои земли — мы тебя не убьём, — сообщает Курган так буднично, будто речь идёт о сделке на базаре.
— Какая же глупость… — тихо произносит Настя и качает головой. — Бедные великаны. Бедные, глупые…
— Интересное предложение, — киваю я. — А у меня для тебя тоже есть встречное, Курган: вы оставляете своих носорогов — и мы вас не убиваем.
Курган моргает. Даже отрывает взгляд от меня, чтобы убедиться, правильно ли понял.
— Но как же мы увезём повозки без носорогов? — искренне изумляется он, и это, кажется, без тени иронии.
— Хороший вопрос, — киваю. — Тогда оставляете и повозки тоже. Идёте налегке, с песней.
Великан зарычал. Шерсть на плечах встала дыбом, как у взбешённого медведя.
— Ты много себе позволяешь, коротышка! — грохочет он. — Что ж, раз на то пошло, давай перейдём от слов к делу! Вы всё равно малыши! Грандмастеры вы или нет — неважно!
Я только пожимаю плечами, словно мы обсуждаем не войну, а цены на соль:
— Как скажешь, но если ты вдруг не хочешь терять людей, предлагаю классический способ всё решить.
— У нас не приняты поединки с чужаками! — с гордостью рявкает Курган. — У нас принято троеборье!
— То есть три испытания, три воина? — уточняю, прищурившись. — Помню что-то такое из вашей культуры. Вроде как: ловкость, сила, дух?
— Именно, — кивает он. — Сначала ты назначаешь испытание, потом — я, и третье — решает проигравшая сторона.