– Это мои проекты, но, я не могла…
– Подпись твоя, а значит, и ответственность на тебе, финансист. Долг ты мне вернешь, либо лишиться свободы. Надолго."
"– Да вы что! У меня нет…
– Мне плевать, где ты возьмешь эти деньги. Продашь квартиру или почку, но деньги мне вернешь в течение месяца, либо я подам на тебя в суд, и ты сядешь за финансовые махинации.
Слезы капают на эти бумаги, размазывая чернила счетов. Как я не досмотрела, как…
Вздрагиваю, когда замечаю, как мой начальник бесцеремонно берет локон моих волос, прокручивая его в длинных пальцах.
– Ты чем-то выделяешься из серой массы офисного планктона. Не знаю даже, чем. Жопой, наверное. Ляг под меня, мышка, и может быть, даже такой большой долг тебе будет прощен.
Я аж рот открываю от шока, когда мой босс уже в следующую секунду бесцеремонно протягивает ко мне руки, и кладет их мне на попу, с силой сминая ее, а после…нахально задирает юбку вверх. Словно ему можно, словно ему все позволено в этой жизни.
Горячими ладонями мой босс проходит по моим бедрам, гладя их, лапая, точно животное, пока я, наконец, не прихожу в себя.
Вспыхиваю за секунду. Такого хама я в своей жизни еще не встречала! Пусть он чертов миллионер, это не дает…не дает ему никакого права так себя вести!
Заношу ладонь, и влепляю своему боссу смачную пощечину, от чего его яркие зеленые глаза враз темнеют. Рука горит и пульсирует. Ох, как же больно!
– Я вам не давалка, ясно?! Еще раз прикоснетесь, а вас сама посажу за харассмент!
С силой толкаю этого зверя в грудь, и едва ли не падая, ураганом вылетаю из его кабинета.
От слез ничего не вижу, и как назло, почти сразу врезаюсь лбом в чью-то грудь, улавливая древесный аромат парфюма.
Поднимаю глаза. Ох, это мужчина. Брюнет. Очень высокий и крепкий. Похож на какого-то бойца. Черт возьми.
Он тут же ловит меня в охапку своих рук, заключая в опасный капкан. Невольно вдыхаю его аромат. Не такой терпкий, как у Рахманова. Более резкий, дикий, дурманящий.
– Простите.
– Так со мной еще не знакомились.
Поднимаю голову, и встречаюсь с его глазами. Страшные, черные, как у зверя дикого, блестящие из-под бровей с изломом и, ресниц…таких длинных, густых.
– Пустите. Пустите меня!
Будучи уже на грани истерики, я вскрикиваю так истошно, что аж в горле дерет, но мужчина рук своих даже не думает отпускать.
Он очень силен, из-за чего я пугаюсь, и со всей дури врезаю ему между ног коленом.