В таком виде хорошо было бы гонять министров поганой метлой, а когда надоест – выступать с речью в Королевском сенате.
Вариант второй был хорош всем за исключением одного – юбка в моем понимании никак не вязалась со удобством.
Третье было слишком дорого-богато и подходило для официального приема и пафосного сверкания цацками.
Я встала у манекена с четвертым костюмом. Шоколадные брюки в облипочку, чтобы любой мужик капал слюной мне вслед, высокие мягкие замшевые сапожки, таки осень на улице, рубашка и бежевый свитер крупной вязки таких размеров, что походил на очень короткое платье.
– Принеси-ка мне ремень.
– Какой? – уточнила Абигей. – Который?
– Тот остромодный, что приволокла Николь.
Ремень был кожаный, широкий, весь отделанный латунными заклепками.
Во всем этом великолепии выглядела я как очень чистый механик дирижаблей, работающий в порту. И по всем законам этикета, стиля и хорошего тона я должна была нацепить хоть какую-то дорогую побрякушку.
А потому я надела лишь скромную семейную печатку, что совершенно бросалась в глаза, зато заставляла заикаться тех, кому эту печатку сунули в нос (или глаз, тут как повезет).
– Ну как? – спросила я, когда Абигейл навела порядок у меня на лице и закончила плести мне косу.
– Хороша, – тепло улыбнулась фрейлина. – Только как-то… – девушка замялась.
– Ну, говори. Я еще никого не кусала за правду."
"– Бедновато, Ваше Высочество, – покачала головой Абигейл.
– Так это и хорошо, – удовлетворенно кивнула я. – Перед кем мне там щеголять своим достатком? Перед офицером собственной армии?
Девушка тихонько вздохнула, но развивать тему не стала. А я еще немного покрутилась перед зеркалом и без пяти минут семь неожиданно бодро зашагала на выход.
Меня от чего-то будоражила мысль, что сегодня будет свидание с совершенно незнакомым человеком.