Из тяжелого изумрудного бархата, с воротником стоечкой, лифом без какой-либо украшений, рукавами в три четверти оно походило на траурное, если бы не цвет.
Абигейл забрала волосы на затылке в тугой простой узел и заколола единственным украшением – гребнем из червленого серебра.
– Ну как? – спросила я, рассматривая свое отражение, у вошедшей в комнату Николь.
– Мрачноватенько, – прокомментировала девушка, которая сама была одета в остромодной платье в широкую полоску.
– И это хорошо, – удовлетворенно кивнула я.
Женихи ждали меня в зале для малых приемов, который сейчас больше походил на ученический кабинет.
Мужчины встали при моем появлении, я же прошла меж рядов и, развернувшись к залу, окинула присутствующих внимательным взглядом.
– Ее Высочество Демира оре-Титалл рада приветствовать вас на третьем состязании за ее руку и сердце.
Трон и юбку, – мрачно подумала я и взяла слово.
– Наверняка все вы читали статью про детские фермы, выпущенную газетой Железный вестник. Несмотря на то, что это королевская газета, я сама лично дала указание выпустить статью без купюр. Я считаю, что жестокое обращение с детьми, это не мелкое воровство из бюджета, и его нельзя замалчивать, а причастных жестоко наказывать. Кто не в курсе – все причастные к найденным детским фермам были привлечены к ответственности самым жестоким образом.
Мужчины смотрела внимательно, а я хоть и старалась подметить выражение лица каждого, но глаза раз за разом находили Вальтера, который даже не пытался скрыть мрачную мину.
– О чем мало кто знает, так это о моем личном благотворительном фонде. Я не люблю посещать разного рода вечера и мероприятия по сбору средств, предпочитаю конкретные решения и действия. После того, как были выявлены эти отвратительные и жестокие заведения, я приняла несколько важных решений. Во-первых, был разработан и опубликован закон об ответственности за жестокое обращение с детьми до шестнадцати лет.