Мне кажется, сердце разобьется, когда увижу, как они веселятся, а я их бросаю.
Все чаще думаю: что же я за мать-то такая? Может правда плохая?
Что хорошая, мне никто никогда не говорил. А с чего вдруг я сама-то так решила?
Расшатанные порядком нервы качает, как маятник.
Это еще и потому, что мы с Айдаром снова провели в его машине много времени. Не наедине. С общим ребенком на заднем кресле, но так ничуть не лучше.
Я тону в странности происходящего. Отчаиваюсь. Захлебываюсь.
Сегодня полночи плакала. Дура.
Останавливаюсь в уголочке женской уборной у зеркал, скольжу взглядом по отражению.
Пока шла, пропустила еще два звонка от настойчивой клиентки. Да что ж за манера такая!
В своей голове я уже достала из тумбочки предоплату, чаевые, добавила к ним сто потраченных на Салманова долларов и вручила Миллерам вместе с предложением поменять ателье.
В реальности… Закрываю глаза, делаю глубокий вдох и задерживаю воздух в легких.
Нельзя бросать дела на полпути. Взрослые и ответственные люди так не делают. У всех бывают сложности. У каждой ситуации — выход. Я справлюсь.
Собираюсь перезвонить, но не приходится. Мария набирает еще раз.
Запретив себе идти на попятную, зажимаю «свободное» ухо ладонью, а ко второму прикладываю мобильный.
— Здравствуйте еще раз, Мария Павловна.
— Здравствуйте, Айлин, — голос жены мэра звенит недовольством. И я его даже понимаю.
Айдар не брал бы.
Правда Айдар и в туалет не сбегал бы, струсив.
Бьюсь затылком о кафель. Сама себя наказываю.
— А как мне это расценивать, скажите, пожалуйста? Я вам звоню, звоню…
— Я с дочкой, Мария Павловна. Мы же договорились, что встретимся в пять. Раньше я не могу…
— Не помню, чтобы мы о таком договорились.
— Тогда давайте перенесем, — произношу с нажимом. Деньги из тумбочки в моей голове снова возвращаются в сумочки от люксовых брендов. Зря их брала вообще. Нельзя было…
— Не на когда переносить, Айлин. Что за глупости? До свадьбы два месяца, а у нас не платье, а всё еще выкройка.