Может сыграть свою роль. Чиркнуть спичкой над бензиновой бочкой. Мы на ней пляшем, периодически передавая из рук в руки сигарету. А у нас, вообще-то, дочь…
— Я просил тебя просто подождать, Айлин. Этого было бы достаточно.
Опускаю взгляд. В душе — буйная буря. Я миллион раз говорила с ним про себя. Исходила истошным криком. Умоляла. Плакала. Шантажировала. Оправдывалась.
Сейчас же и сама удивляюсь тому, насколько спокойна.
Приподнимаю подбородок и даже усмехаюсь.
— А ты уверен? — Спрашиваю тихо. Спокойно реагирую на сжавшиеся челюсти.
Не бросай, любимый… Не бросай.
— Я знаю, что меня обманули… Наум. Он нанял какую-то актрису. Я тебе говорила ее фамилию. Они составили для меня легенду. Как будто это жена арестованного тобой чиновника. А в то утро она позвонила и сказала, что я могу за него уже не просить. Его убили… Там…
Мне до безумия сложно возвращаться в то время. Сейчас я чувствую себя глупой, доверчивой, наивной девчушкой, которая, так и не известно, спасла жизнь другим или сломала свою.
Айдару, уверена, тоже.
Теперь хмыкает он. Смотрит на меня.
Дорога — прямая, машина сбросила скорость. На встречу, вроде бы, никто не едет. Но я все равно чувствую опасность. С нажимом веду ладонями по ткани.
Воды бы попросила, да как-то…
— Ты же сама понимала — он тебя использует. Ты же умненькой была… Всегда.
Вместо кивка — закрываю и открываю глаза. Была. А еще была беременной. Испуганной. На стрессе. Мне папа по лицу заехал и назвал неумелой шалавой.
А ты со мной ни черта не разговаривал. В отличие от Наума.
Но вслух не говорю этого. Уверена: Айдар и сам в курсе своих косяков. Дело же не в том, что он не понимает, что и почему я сделала.
Он принять не хочет.
Наш союз и наши небрачные клятвы должны были стоять выше всего перечисленного. Как бы там ни было, слабину дала я.
— Он сказал, что ты меня простишь… — Улыбаюсь вяло своим рукам. Не сразу рискую вскинуть взгляд на Айдара.
Он дожидается.
А Наум… Бог ему судья.
— Ты меня уничтожила просто, Айлин.
Произнесенные ровным голосом слова выпускают в мое сердце рой стрел. Это намного больнее, чем все вместе взятые обвинения и оскорбления.
Я не хотела. Я искренне не хотела.
— Но даже если отбросить то, что сделала… Похуй уже. Я никогда так не злился, как узнав, что ты от меня дочку скрыла.