Отступаю, сминаю салфетку и бросаю в плетеную корзину под умывальниками.
Единственное, чего хочу, это оказаться от нее подальше. Всё остальное — потом. Но находиться рядом — слишком больно. Она рывками сдирает с меня даже не одежду с треском, а кожу.
Обойти себя не дает. Ступает в сторону. Я вынуждена снова поднять взгляд.
— Неприятно правду слушать? Мы тоже сначала не верили. Скромная такая. Тихая. Воспитанная типа. Столько лет — ни с кем не путалась. А тут… Мужик по делам приехал. Надо же кого-то трахать, правда? Темперамент, все дела.
— Что вы от меня хотите?"
"— «Скорая помощь для сброса напряжения»… — Вместо того, чтобы ответить, она протягивает с наслаждением. Продолжает улыбаться и топтать меня. — Тебя ещё так называют. Тоже услышала. От сотрудниц гостиницы. Сказали: мы не знали, что она еще и шьет… — Кажется, что слышу звон стекла. Что-то лопается, но внутри. — А родители знают, кстати, чем ты занимаешься, Айлин? Была швеей — стала проституткой.
Не сдерживаюсь. Поднимаю руку и замахиваюсь. Магдалина, видимо, чего-то такого и ждала. Больно сжимает мою кисть и давит. Опускает. Шагает ближе.
Будь ее воля — придушила бы меня. И я ее тоже.
Красивое лицо кривит уже не улыбка, а настоящая, холодная ярость.
— Слушай сюда, Айлин… — Она склоняется к моему виску. Имя произносит с особенной интонацией. Давит руку так, словно готова раскрошить. А может и правда готова. — Я говорю тебе раз.
— На что? — висок щекочет усмешка. Сердце она уже не трогает.
— Свернуть все свои дела по-хорошему, Айлин. Денежку снять, шмотки собрать. Тебе в нашем городе жизни не будет. Я не позволю, чтобы по тем же улицам, что и я, ходила бывшая шлюха моего мужа. Думала, утром с тобой обсудим это по-тихому, но ты решила иначе. Хочешь пободаться — давай. Только вспомни, кто мой отец. Ателье сгорит. Из квартиры тебя выселят. Потоп устроишь на три этажа вниз. Как расплатишься — сама думай. В машине и тормоза могут отказать.