Он сказал, что не поленится поднять на уши всех, по цепочке всех пересажать. А пока будут разбираться — я могу потерять своего ребенка. Он воспользуется возможностью, я знаю…
Леша снова улыбается. Меня трясет изнутри. Это не смешно совсем. Это моя жизнь.
— Он на понт тебя берет, Аль…"
"Буткевич легкомысленно отмахивается, в ответ хочется рявкнуть, но я делаю глубокий вдох, закрываю глаза. Считаю до пяти и выдыхаю.
— Я не могу так рисковать, Леша. Цена слишком высока. Мой ребенок. Понимаешь? Я не могу позволить его изменчивому настроению определять наши жизни.
Тишина раскраивает тело скальпелями. Жду чего-то. Долго жду.
Получаю вздох.
— А от меня чего ты хочешь, Аль?
— Защиты.
Брови молодого человека взлетают.
— К Миллерам я пойти не могу. Они меня… Не станут слушать. Сбежать, как уже однажды сделала, тоже. Он быстро найдет. А больше влиятельных знакомых у меня нет. Только ты… И твой отец. Если он скажет нас с Сафие не трогать…
Произнесенные вслух мечты звучат слишком самонадеянно.
Я хочу спокойствия. Просто хочу спокойствия. Я не выдержу больше его издевательств. Не могу к нему ездить. Не могу с ним общаться.
Я хочу быть хорошей матерью для нашей с ним дочери. Я ею и была. Я долг свой исполнила на максимум…
— Аля-Аля…
Леша качает головой, разворачивается и идет к окну. Останавливается на расстоянии. Поддевает ролет пальцем и смотрит вниз.
Держит паузу, которая стоит мне нескольких лет жизни, я уверена.
Когда поворачивает голову, у меня все разом ухает вниз. Кончики пальцев становятся свинцовыми.
— Не поможешь?
Кривится.
— Знаешь, что мне первым отец сказал, когда поползли слухи про тебя и Салманова? — Не знаю и знать не хочу. — Прекратить общение. Любое. Он давно так категорично ничего не требовал. Сказал, мы ни зарубаться с ним не будем, ни подбирать после.
Вздрагиваю.
— Ясно. Спасибо…
— Да подожди уж…
Не знаю, зачем, но жду.
— Я это к тому, Аль, что ты должна понимать: впрячься за тебя сейчас — это не цветочки купить. Не в парк малышку твою сводить. Это серьезные вещи. Серьезные люди. Последствия могут быть… — Трясет. Ты же минутой раньше сказал, что он меня на понт берет… — Твое предложение сейчас звучит не то, чтобы привлекательно, малыш…
Леша улыбается грустно, а я продолжаю смотреть в ожидании непонятно, чего.
— Но я не бессердечный, Айлин. И ты мне правда неравнодушна.