Засыпаю под доносящиеся извне тихие голоса дочки, бывшего мужа и еще кого-то.
И снова сплю… Сплю… Сплю.
Во сне мне хорошо. Во сне душа совсем не болит.
* * *Дни продолжают сменяться, а я — игнорировать их счет. Мой мир сужен до размеров спальни Айдара и хозяйской уборной.
Это — моя территория. Я провожу дни в ее пределах.
Из уважения к людям, которым почему-то не все равно, жива я еще или нет, дважды в сутки пинками гоню себя в душ и туалет. Иногда кажется, что я бы вообще не вставала, но тогда, уверена, меня вернут в больницу.
Преодолевая полное отсутствие аппетита, ем бульоны. Сначала делала это самостоятельно, потом как-то снова стало не хватать сил. Унизительно, но теперь меня кормит Айдар или женщина, которая, по видимому, ухаживает за моей дочкой, пока я… Ещё бы знать, а что я?
Ей около пятидесяти. Она кажется мне добрым, душевным человеком, но и ее имя я запомнить тоже не могу. Какая же растяпа, Аллах…
Неумеха. Неблагодарщина.
Хороших слов я для себя не нахожу.
Мозг работает вяло. В конечностях нет энергии. Бывает, сквозь молоко полупрозрачной шторы пробирается солнечный свет и я чувствую прилив жизненных сил. Выставляю руку и ловлю тепло кончиками пальцев. Верю в то, что теперь эти силы останутся со мной, но проходит мгновение — и снова тухну. Сплю, подозреваю, не меньше двадцати часов в сутки, но бодрости это не прибавляет."
"Погода способствует. С каждым днем света становится все меньше. Осень. Возможно, уже октябрь.
Я понятия не имею, чем живут люди, меня окружающие, но иногда просыпаюсь, чувствуя под боком Сафие. Она жмется ко мне, гладит лицо и что-то говорит. Мне становится совсем спокойно. Пытаюсь себя вытолкнуть к ней навстречу и… Все.
Слышу: «папа, а почему мама плачет?», и Айдар ее забирает, чтобы бестолковая мать не пугала ребенка беспричинными слезами.
Сам Айдар заходит ко мне не слишком часто. Я за это благодарна, хотя и сам факт того, что находится где-то рядом, по-прежнему тревожит. Рано или поздно его отношение снова изменится. Я знаю. Мой бой не окончен. Нужно собраться. Но я так устала, Аллах… Я совсем не могу…
Когда порции еды, которые я могу в себя затолкнуть, становятся совсем мизерными, ко мне приезжают врачи, ставят капельницы, но в больницу не забирают.