Он кривовато усмехается, я отвожу глаза.
Еще чего не хватало на него реагировать…
Я давно не двадцатилетняя глупая девочка. Жизнь меня достаточно потрепала, чтобы сейчас я могла не дрожать осиновым листом. Бывало и хуже.
Мы с Айдаром, не сговариваясь, делаем вид, что ничего не изменилось. Подозреваю, обоим кажется, что показательные побеги с хлопками несуществующих дверей на пользу не пойдут.
Айдар верит, что мы репетируем нашу долгую и счастливую жизнь, идем дальше рука об руку, шлифуем шрамы. А я просто подольше не хочу оставаться с ним наедине.
Мы с Вячеславом немного болтаем о всяких глупостях. Со мной он открытый, подбадривает, улыбается и отвешивает комплименты. Я испытываю благодарность, но в то же время понимаю, что в комнате с тридцатью не менее интересными, а главное значимыми, для него людьми, занимать мужчину надолго права не имею.
Вернувшись к Айдару, позволяю сжать свою руку и притянуть к боку. В висок вжимаются губы. Он несколько счетов жадно дышит, потом снова вливается в какую-то беседу.
Я же киваю в ответ на тихое:
— Все хорошо?
И сливаюсь с пространством.
На самом деле, мне скучно. Выход не удался. Энтузиазмом я не загорелась. Знакомства заводить не настроена.
Варюсь в своих чувствах и мыслях. Выхватываю обрывки диалогов. Подозреваю, произвожу впечатление то ли зазнавшейся павы, то ли настолько глупой девки, что муж попросил не выступать.
Он не просил. Но я не выступаю.
Время от времени доносящийся до нас голос Наума раздражает.
Достаю из клатча телефон, смотрю на экран. Половина десятого. Ирина с Сафичкой как раз укладываются, скорее всего.
Говоря честно, за дочь я не тревожусь. Уверена, у моей малышки все хорошо. Она общительная и открыта к добрым людям. Ирина ей человек уже близкий.
Но я все равно пользуюсь своей крошкой, как поводом продохнуть. И отдохнуть.
Давлю на ладонь Айдара, которая давно уже лежит у меня на бедре.
— Дай номерок, пожалуйста? — выставляю ладонь и жду.
Я бы и так вышла на улицу, но там холодно, а я хотела бы постоять подольше. И подальше, да.
— Зачем? — это уже лишний вопрос. Я злюсь, потому что не должна отчитываться. Он это знает. Может и сам злится, что даже в таком элементарном обязан теперь уважать мои границы.