Он жужжит, не останавливаясь. Аж нагрелся.
Цокаю языком и качаю головой. Подождете. Все вы подождете. Он устал. И он, в первую очередь, мой, а потом уже ваш.
Стараюсь занять себя чем-то важным, потому что энергия снова бьет ключом. И не шуметь, потому что очень его жалко.
А еще представляю, как будет возвращаться. Как Сафие обрадуется. Что дальше будем делать…
Не тешу себя иллюзиями о беременности с первого раза. Это вряд ли. Но поправки в план жизни внести придется. От работы я не откажусь. Попробую. А там посмотрим.
Ближе к шести Айдар так и не просыпается, а я звоню Ирине и говорю, что жду их.
Большой праздничный ужин готов.
Сафие у нас с Айдаром будет шпионкой похлеще, чем ее мама. Это становится понятно с первой же минуты их с няней возвращения.
Малышка определяет отцовское присутствие в квартире моментально. Видит его пальто. И без того огромные глазищи увеличиваются в размере. Она несдержано кричит:
— Баба!!! У нас баба в гостях!
И несется вглубь квартиры, даже не разувшись.
Я ловлю ее рядом с гостиной, когда она успевает проверить ее и кухню.
Сжимаю ручки, приседаю, прошу шепотом:
— Баба спит, кызым. Давай не будем будить?
Глаза снова становятся больше. Я понимаю, почему. Спят там, где живут.
— Баба к нам возвращается?
Почему-то словами ответить не получается. Горло сжимается из-за слез облегчения. Я выплачу их, но не перед ребенком. А ей просто киваю.
Делаю самой счастливой девочкой на свете.
Она настолько рада, что хлопает в ладоши и смеется, целует меня, а потом уплетает ужин без торговли.
Садится рисовать. Тараторит и ждет, когда папа встанет.
Около восьми я начинаю нервничать. Захожу. Не окликаю — по ровному дыханию понятно, что спит. Присаживаюсь рядом с кроватью. Трогаю лоб.
Шайтан…
Он горячий, как печка.
Чувствую слабость в руках. Страх. Сожаление множится на сто.
Он уже горячим приехал. Только и сам, скорее всего, не знал. Ему было плохо, но мне не отказал.
Айдар переворачивается во сне, я осторожно выхожу из спальни и достаю свою аптечку.
Сафие до последнего ждет меня с хорошими новостями, но сегодня для дочки их нет. Целую ее в лоб, объясняю, что папа заболел. Укладываемся с ней спать. Дальше — в тишине квартиру варю бульон.
Остужаю его, возвращаюсь в спальню. Ставлю поднос на тумбу у кровати и зажигаю ночник.
Касаюсь плеча, чувствуя себя ужасным человеком.
— Дар, — зову максимально нежно. Он не отзывается. Закусываю губу и сжимаю сильнее.