Конечно же, не запоминала, какой он по счету, но вполне допускаю, что теперь там временно живет Салманов.
Богатый. Властный. Страшный.
Я до острой боли в сердце хочу, чтобы он был нашим с Сафи. Но не верю в такую возможность.
Иду до лифтов, расправив плечи, а уже возле почему-то выдыхаю.
Подъем и путь по длинному коридору посвящаю финальной репетиции речи, а еще коротеньким импровизированным обращением к Аллаху. В его глазах я всего лишь мелкая грешница, но мне нужно чувствовать за плечами хотя бы какую-то поддержку.
Стучу в дверь. Слышу щелчок. Жар бежит под кожей. Сухость сковывает горло. Сильнее сжимаю переплетенные картонные канатики.
Айдар открывает дверь и смотрит пристально. Я жду приветствия несколько секунд. Потом понимаю — не будет.
Сглатываю.
— Вот брюки. — Делаю первую попытку отдать, протягивая через порог, которую бывший муж игнорирует.
Отступает, шире открывает дверь. Кивает вглубь номера.
Послушно делаю шаг в пропасть.
— Можешь не разуваться.
Айдар подает голос из-за моей спины.
Аккуратно оформленная щетина. Длинные ресницы, как у нашей дочки. Ровный нос. Белоснежный ворот рубашки. Закатанные рукава. Набухшие вены. Выверенные движения.
Смаргиваю.
— Я всё равно ненадолго, — и зачем-то ляпаю.
Тут же получаю колкий взгляд. Понимаю, что сходу делаю не то. Айдар меня давит. Я ему по-прежнему покоя не даю. Ненавидит меня. Ни на грамм не полегчало.
— Это я решаю, Айлин.
Как щенка бьет меня по носу за «наглость». И я глотаю. Спорить с ним? О чем? Истерить? Зачем?
Прикусываю язык. Только взглядом что-то там еще бунтую. Да и то… Недолго. Потому что бессмысленно.
Номер огромный. Я насчитываю четыре двери. Бывший муж кивает в сторону дальних комнат, я сжимаю ручки невостребованного пакета и прохожу."
"Интерьер современный. Ремонт сделан по последним модным трендам и явно не слишком обжит. Я не удивлюсь, если Салманов в принципе первый, кто снял этот номер для жизни, а не понта на сутки.
На полпути Айдар меня обгоняет. Дальше я послушной овцой следую за ним. Он поворачивает — я поворачиваю. Оказываемся в гостиной.
Плетусь, как на веревочке. Смотрю сначала под ноги. Потом — на панорамное окно. Вид из него — можно только позавидовать. Весь город у ног.
Впрочем, разве у Салманова бывает иначе?
Он тормозит резко, я практически врезаюсь в спину. Отшатываюсь, вскидываю взгляд.
Еду уже по грудной клетке. По шее. Подбородку.