А теперь…
Опускаю ложку назад в банку с шоколадной пастой. Протираю руки полотенцем от муки и, притворяясь перед собой же, беру телефон уверенным движением.
Ожиданием Салманова не томлю. Пишу: «да, всё в силе», отправляю и блокирую, разворачивая экраном вниз.
Теперь снова нужно собраться. Убедить себя, что не совершаю ошибку.
Сафи с отцом будет лучше, чем так, как сейчас. Я никем его дочке не заменю. Да и это ужасный цинизм, заменять, когда есть родной. Когда родной готов…
Молю Аллаха, чтобы хотя бы это не придумала и Айдар действительно был готов.
Уже не к запаху детской неожиданности, бессонным ночам, коликам и режущимся зубкам, это все мы с Сафиком пережили. Но просто любить ее так сильно, как она заслуживает. И как она полюбит его. Ох…
Я изо всех сил борюсь с ревностью. Заверяю себя, что их взаимная любовь меня третьей лишней не сделает. Просто мой ребенок станет счастливее. А я…
А мне на душе будет легче. Сначала нет, конечно, но потом…
Как бы там ни было, ложь лежала на душе тяжелым камнем.
А еще не должна ему перечить. Спорить с ним. Пререкаться.
Я прислушалась к Лейле. Хочу верить, именно этот путь и угоден Аллаху.
Слышу, что носившаяся по коридору Сафи затихает. Напрягаюсь. Дальше слышу уже кашель. Вздыхаю.
— Кызым, беги сюда, — зову ее, а сама по-быстрому закрываю янтык с бананами и нутеллой — наше с дочкой изобретение. Снова протираю руки и иду за прописанным малышке сиропом.
Сафи легко переболела после нашего возвращения из Италии. Обратная акклиматизация. Но кашель, чтоб его, остался. Мы несколько раз слушались. Легкие чистые. Но эти звуки мне душу разрывают.
Сафи послушно залетает в кухню. Видит меня с сиропом и ложкой. Кривится, хоть он и сладкий."
"Маню ее пальцем и приседаю.
— Мамуль, я уже не кашляю, — разводит ручками.
— Ага, я слышу. Лето, ханым. Нельзя болеть. Так что рот открывай.
Вздыхает, но не спорит. Глотает, скривившись. А я даже не знаю — смеяться или ругаться. Избаловала я ее.
Только мне за это ни капельки не стыдно. Я понятия не имею, как сложится ее жизнь. Молюсь, чтобы счастливо. Но это зависит больше от Аллаха, чем от меня. Поэтому пока он дает — дарю ей счастливое детство.
Отставляю сироп, тянусь к пухлой щечке. Тону в зеленых-зеленых глазах. Сердце в клочья опять. Люблю ее так сильно, что умереть готова.