Моя навсегда

Что она могла сказать ему, после того как поддалась тайному желанию, не дававшему ей покоя с самой первой их встречи?

— Ты жалеешь? — Протянув руку, он провел указательным пальцем по изгибу ее шеи.

— Да. А ты? — Иден замерла в предвкушении ответа.

— Гм-м… нет. — Себастьян постарался кашлем замаскировать смешок.

— О-о-о… — Иден оглянулась в поисках вещей, которые — проклятие! — оказывается, лежали на комоде в добрых шести футах от кровати.

— Я принесу, — предложил он, проследив за ее взглядом, и, откинув одеяло, встал.

Испуганно втянув воздух, Иден невольно скользнула взглядом по его ладной фигуре, по мускулам, напрягшимся при ходьбе, по шедшему вдоль ребер длинному шраму — единственному дефекту, не позволявшему назвать Себастьяна полным совершенством. Затем ее любопытный взгляд опустился ниже, и лицо Иден моментально залилось краской.

Себастьян взял одежду и подал ее Иден, представ перед ней во всей своей красе, а она завороженно смотрела на него круглыми, как у совы, глазами, не в силах изображать безразличие.

Осознав свою нескромность, Иден, завернувшись в простыню, выхватила у него из рук одежду и бросилась за ширму.

— Я действительно сожалею о том, что случилось, — оправдывалась она, одеваясь. — Я так беспокоилась о Бет, что не могла думать ни о чем другом. Потом выпила и… Ну что ж, что произошло — то произошло.

Себастьян одевался и, неслышно посмеиваясь, слушал, как Иден снова берет на себя всю ответственность, но уже ничуть этому не удивлялся. Когда это было, чтобы она перекладывала вину на кого-нибудь другого? Ее благородная натура не позволяла ей обвинить Себастьяна, хотя именно он втравил ее в неведомую ей игру.

Она и не думала требовать от него предложения руки и сердца во имя спасения своей репутации — это же Иден Пембрук! Она готова была забыть досадное недоразумение и продолжать свою деятельную жизнь. Как ни странно, Себастьян был чуточку расстроен тем, что она ничего не ожидала и не требовала от него.

Иден вышла из-за ширмы, чтобы взять сапоги, и ее взгляд метнулся к предательским следам на простынях.

Иден охнула, а Себастьян не знал, что сказать в утешение. Он вовсе не собирался просить прощения за то блаженство, которое испытал с ней.

— Пожалуй, нам лучше спуститься порознь. Я пойду первая. — И Иден, собравшись, решительно двинулась к двери, но, задержавшись у порога, еще раз взглянула на Себастьяна своими беззащитными сапфирово-синими глазами. — Я так и не потрогала тебя. Наверное, я всегда буду сожалеть об этом.