– При её жизни я не знала, что она моя сестра, – вздохнула Таша, – вот только в день смерти мне её муж и рассказал. Аннушка тогда уже отходила… А перед этим она слово с меня взяла… семью её не оставлять. А как я теперь-то их не оставлять могу? С чего бы вдруг? Где я, и где они! Да и люблю я его, а он же… Ох! – Таша качнула головой, – да и я слово ж умирающей дала, и как мне теперь быть? – получился, конечно, сумбур, но казалось, этот странный кладбищенский сторож интеллигентного вида её понял."
"– У, девонька! А пойдем-ка мы с тобой ко мне в сторожку.
– Нет, не боюсь, – качнула Таша головой, – я медик, и смерть видела уже не один раз. Могилы я разорять не собираюсь, так с чего бы мне мертвых бояться.
– Ишь ты, смелая какая! – усмехнулся Федор Васильич в бороду, – ну пойдем чай пить, красавица.
Таша просидела в сторожке у Федора Васильича до темна, пила вкусный травяной чай и рассказывала. О себе, о маме, и потом вот о так неожиданно нашедшейся сестре и своем слове, данном Ташей у постели умирающей Анны. Таша говорила, а Федор Васильич не перебивал, качая сочувственно головой и подливая ей чаю. За всё время, что Таша была в сторожке, собака Васильича пару раз зарычала в сторону окна.
– Пальма, да что сегодня с тобой такое? Нет же никого!
Таша не рассказала только о деньгах, которые ей достались от отца. Что-то её удержало тогда от этого, и как потом оказалось, не зря!
– Да, девонька, история! – вздохнул Васильич, и подлил ещё чаю, – стало быть, ты в Королева старшего влюбилась, да?
– Угу! – кивнула Таша.
– И, говоришь, что и он в тебя, да?
В ответ она только тяжело вздохнула.
– И что мне теперь делать, я ума не приложу! – Таша вздохнула, – ладно, Федор Васильич, засиделась я тут у Вас. Спасибо, что выслушали, поеду я домой.
– Как что делать? – встрепенулся неожиданно Васильич, – на глаза ему попадайся. Ты ведь знаешь, где он бывает? В интернете вон всё о нем найти можно! Дай ему понять, что ты ему нужна и можешь быть рядом. Как поймет, так сам к тебе придет.