А то я из тебя, козел, сварю суп, козел, и съем, козел, а останки, козел, скормлю таким же козлам!
— За козла ответишь! — шустро вскочил он и пробил мне оставшейся рукой.
Я увернулся и зарядил двоечку по его морде и тут же затряс рукой. Силушка богатырская есть, а вот крепкого тела нет. Облом. Чуть пальцы себе не сломал. Однако этого козлу оказалось достаточно, чтобы потерять сознание.
Осмотрел его, ощупал на предмет материальных ценностей, а потом связал его же поясом. Жезл брать не стал, потому как он как-то странно блестит, и вообще, я брезгливый.
Ну, а потом я побрызгал на него из бутылки, приводя в чувство.
— Будем говорить нормально или опять мекать начнешь?
— Ты будешь сожран телом и душой! -выплюнул он.
— Это когда еще будет, а ты сейчас распадешься на кучу маленьких козлят.
— Мы не козлы! — его глаза вспыхнули гневом. — Мы — Ррейнат, созданные из плоти нашего бога!"
"— Да? А квары совсем иначе рассказывают историю вашего создания.
— Глупцы, уверовавшие во всемогущество. Они сами не ведали, что сотворили.
— Я тебе сейчас врежу. Честно. Творчеством Лавкрафта я, конечно, по молодости увлекался, но не до такой степени, чтобы поверить в него. Вы все выдумка, фантазия, ненастоящие. Поэтому прекращай блеять и давай дальше по сценарию.
— Ты думаешь, это все ненастоящее? -закашлялся он. На его волосатой морде появилась улыбка. — Я знаю тебя, юный аватар Верхнего мира.
— В чем подвох? — сразу напрягся я.
— Ручаюсь своей душой, что ни один волос не упадет с твоей головы, пока мы идем к нему.
— А внутри?
— Ну, ты же не думал, что все будет легко? И да, сбежать теперь не получится — выгляни за дверь.
— Дернешься — и ты труп, — предупредил я, осторожно приближаясь к ней.
Открыл — мать моя берегиня! Да тут козлов больше, чем в горах Кавказа. Рогам любой тур обзавидуется. И вся эта толпа держала в руках магические жезлы, луки со стрелами и копья. В общем, прорубаться вообще не вариант.
— Ты даже мертвого уговоришь. Ладно, веди. Руки — ноги вязать будете?
— В этом нет нужды, — радостно заблеял он.
Похоже, потеря руки его вообще не беспокоила.
Выходил я с некоторой опаской, готовясь сеять смерть и разврат.