— Есть еще короче путь, девушки, — Один Шесть стремительно закапывала себя, но признаваться в этом не хотела.
— Ты этот путь себе перекрыла, так что не учи плохому хороших.
— Ах так!!! — взвилась она, и мои руки тут же стянуло ветром, который с филигранной точностью после этого ударил по мне. Не успел я опомниться, как моя одежда разлетелась в клочья, оставив меня полностью голым. Но в эту игру можно играть вдвоем.
Извернувшись, я упал на пол и ударил своим колдунством в ее сторону. Вот только я попал не по ней одной, а еще и по остальным девушкам.
Едва не сшибив столик, я в позе извиняющегося крабика попробовал рвануть к двери, но она оказалась заблокирована воткнувшейся в замок вилкой.
Выдернуть ее я успел, а вот отреагировать на запрыгнувшую ко мне на плечи Один Шесть нет. Как и на ее руку на моем нижнем друге. Цепко его сжав, она провела бросок через себя, отчего я полетел в сторону постели и упал прям на охреневшую от происходящего Линь.
Причем удачно так упал — она на спине, я сверху, между ее ножек, и у меня уже жесткий стояк. Долго она не думала — может, репетировала, — и цепко схватила меня, прижимаясь всём телом. Сверху еще Дильнура прыгнула, чтобы, значит, не убег.
Я замер, сдерживая животные порывы, быстро соображая, как бы избежать неизбежного, как снизу почувствовал пальцы, направившие бойца в нужное место, а потом толчок под зад и стон ханьки.
Все, конец, пишите письма! Долго я этому сопротивлялся, но, как известно, от судьбы не уйти.
Сказать, что мы угомонились через сколько-то часов? Нет, не скажу. Потому как пока девушки отдыхали, на мне скакала наш штатный мозгоклюй, у которой выносливости и на три дня беспрерывных утех хватит.
Нам никто не мешал, не тревожил. Еды, принесенной Персиком, было много, поэтому из постели мы не вылезали. Это было нечестно по отношению к остальным девчонкам, но, похоже, Один Шесть все разрулила и как-то смогла договориться.
Это было… даже интересно. Я как бы стал учебным пособием, на котором девушки отрабатывали возможности и пробовали новые ощущения.