Откуда взялась эта жестокая бесовская решимость? Эта грубость?
– Что, Снегурка, что?
Он снова сжал её скулы, вдавливая пальцы, оставляя отметины, причиняя пока легкую боль. Григорий сильнее прищурился. Дышал тяжело, рвано.
– Вот только не надо мне сейчас говорить, что тебя не привлёк Коваль. Сука… Да что же тебе не хватило? Что во мне не устроило? А, милая? То, что не трахнул сразу? Не присвоил? Крышу у меня от тебя рвет… Но ты решила поиграть, да, Снегурка?
Его рука спустилась ниже, обхватив шею и чуть сильнее сжала, чем того требовалась.
– Не удушу, не беспокойся. Вот что, девочка… – Григорий нагнулся, нависнув над ней, полностью поглощая пространство вокруг. – Скажу лишь раз. Поймешь, не поймешь – твои проблемы. Отдача будет соответствующей. Я – собственник. И я выбрал тебя. Ты – со мной! И только моя. Посмотришь в сторону другого мужика… Убью. Кого? Потом решу. Не бледней так… Просто подумай. Ты же умненькая у меня девочка. И не зли меня.
– Нет, Гриш… Ай…
Он бесцеремонно всунул два пальца ей в рот. Даша замерла, боясь даже сдвинуть губы, не то, чтобы укусить, сжав зубы.
Она поверила каждому его слову.
Каждому."
"Он немного сдвинул тело, коленом раздвигая её колени. Даша интуитивно поджала ноги, но он с легкостью, особо не напрягаясь, преодолел её сопротивление и лег между её раздвинутых бедер.
– Ты не представляешь, сколько во мне сейчас злости, Снегурка, – снова заговорил он леденящим душу тоном, начиная двигать пальцами у неё во рту, явно имитируя оральные секс. – Поверь, я сдерживаюсь из последних сил, чтобы не трахнуть тебя, как последнюю шлюху! Да не пугайся… Тихо, тихо. Не буду.
– Вообще не будешь? – ей удалось спросить, когда он вынул пальцы, чтобы провести ими по её губам.
Надежда всколыхнулась в её душе. Даша уже готова была отдаться Грише. Только не так… не когда он такой…
…готовый убивать и причинять боль…
Какое наваждение.
Мужчина мрачно усмехнулся.
– Вообще – буду.
Он чуть подтянулся выше, и она почувствовала эрегированный член, упирающийся во внутреннюю сторону бедра.
Она трогала уже Гришу… И он её ласкал. Но то, что происходило здесь и сейчас, не вписывалось в её систему восприятия действительности.
Её изнасилуют.
Не будет ни ласк, ни добрых слов.