Да быть такого не могло, чтобы ему дали спокойных десять дней! Он разозлился. Его и раньше выдергивали. Что изменилось сейчас?
Снегурка.
Ответ заключался в ней.
Правильно он ей сказал: не хочет отпускать. Найти её потом не проблема… Проблема в том, что она незаметно вросла в него, пустила корни. Окутала своей ледяной красотой. Чертова ведьма. Схватить бы за волосы, намотать на кулак и любить всю ночь, заставляя делать то, чего он желает. Или позволять с собой делать всё, что пожелает она.
Поэтому, когда прозвучало тихое «поцелуй», Седого едва ли не подкинуло на кровати.
Он повернулся набок и, упираясь плечом в матрас, вдавил хрупкое тело Снегурки в своё.
Наконец-то, мать вашу, он чувствует её! Всю! Её бедра рядом со своими. Её грудь, вжатую в его.
Дурманящий аромат её кожи и волос.
И губы…
Губы!
Мягкие и податливые.
Отвечающие.
Пахнущие лесными ягодами. Дурманящие.
Если тело и руки Седой ещё как-то мог контролировать, чтобы не сжать, не заграбастать, то губы и язык – нет.
Это кайф. Чистейший наркотик, что мгновенно впрыскивается в кровь и несется к самому сердцу. Взрывает адреналин, выпускает демонов, раскрывает мужскую сущность и толкает вперед.
Губы Снегурки – самое изысканное лакомство. Он посасывал их, трогал, лизал. Властно раздвигал, чтобы проникнуть внутрь, встретиться с её языком.
Его тело, казалось, сейчас взорвется. Воздержание сказывалось. И если бы только оно! Постоянная жажда заполучить Дашу перерастало в навязчивую идею.
Взять её.
Ворваться в узкое лоно.
Заклеймить собой.
Гриша не заметил, как повалил Дашу на спину, а сам навис сверху. Целовать. Снова и снова.
Оторвавшись от её губ, он спустился ниже. Прикоснулся к шее, нашел пульсирующую венку.
Свободной рукой накрыл холмик груди.
Его вели инстинкты, настолько древние, что с легкостью брали верх над разумом.
Грудь Даши легла идеально в его ладонь. Упругая, манящая. Даже сквозь свитер ощущался возбужденный сосок.
И это окончательно сорвало планку у Зимина. Приглушенно застонав, он устремился книзу, чтобы найти губами зовущие навершия. Свитер оказался реальной помехой. Мужчина, плотно сжав губы, стремясь, как можно быстрее добраться до желанной плоти, потерял связь с реальностью.