И ненависть Даши. Полное её отторжение, побег и нежелание его больше видеть, потому что он поступит, как последний мудак, не сдержит обещание. А его Снегурка достойна незабываемого первого раза.
– Тебя здесь уже трогали? – он подался вперед, дотронулся одним пальцем до лона.
– Нет, – выдохнула Даша сквозь ладони.
Гриша улыбнулся. Ему нравилось её смущение. Такая очаровательная, полностью лишенная наглости и напускной развратности. Ни к чему ей всё это. Она заводила его своей невинностью.
Он не стал вслух говорить, что, кроме него, больше никто и не тронет.
И припал губами.
Он не мог не поцеловать её там.
Как и ожидал, Даша вцепилась в его плечи. Он с мазохистским удовлетворением почувствовал, как ноготки впиваются в кожу, царапая её. Отлично… Просто превосходно… Ему нужна её реакция! Необходима.
Зимин ласкал Дашу аккуратно. Пробовал. Дарил удовольствие. Проводил языком, ныряя чуть глубже. Упивался запахом и вкусом.
Седой оторвался от сладкой расщелины, задрал голову выше, чтобы встретиться с затуманенным взглядом Даши.
– Нравится?
Ему требовалось подтверждение!
Даша часто дышала. Смотрела на него немного потерянно, приоткрыв рот.
А Зимин кайфовал. Он видел проснувшуюся страсть, разбуженную именно им, и пах наливался кровью ещё сильнее.
Но, мать вашу, как же трудно сдержаться, когда она так близко! Каждая клеточка, каждая мышца напряглась, готовая взорваться в любую секунду.
Даша молча кивнула.
– Скажи, Снегурка, скажи мне… Нравится, когда я тебя целую тут… Хочешь буду целовать каждый день? Вот так и вот так тоже…
Он снова припал к её губкам.