- Эй, - говорит Грей в пустоту, - откуда Дарт Вэйдер знал, что Люк подарит ему на Рождество? Он ощутил свои подарки!
Все стонут в ответ.
- Чертовски слабовато, Грей-Грей.
Но ребята смеются активнее. Роландо выходит вперед и похлопывает меня по плечу. Сильно.
- Ты в порядке, мужик? - он морщится. - Если не говорить о твоей сломанной ноге.
Наши взгляды встречаются на секунду, а затем мы оба смеемся. Это не полноценный смех, но сейчас достаточно и этого.
- Ага. В отличии от моей сломанной ноги. И за исключением больничной вони.
- Тот нападающий больше не сможет причинить никому боли, - говорит Дэкс, улыбаясь.
Кто-то прокашливается:
- Скарлет.
Я закатываю глаза, но не затрагиваю этого.
Улыбка Дэкса угасает.
- Мы надрали им задницы, Дрю.
- Ради тебя, мужик, - добавляет Симмс. Холодная ярость вскипает в его глазах и глазах других парней, когда я бросаю на них беглый взгляд. На короткое мгновение мне становится жаль игроков, которых они, вероятно, избили. Но затем вспоминаю почему, и боль скручивает мой живот.
- Уебки получили по заслугам, - говорит Маршал. Громкое ворчание рокотом разносится по комнате.
- Значит мы вышли в плей-офф? - удается мне спросить.
Никто не смотрит на меня.
- Ага.
Без меня. Они не нуждаются во мне после всего этого. Думаете мелочно то, что для меня это ощущается будто пинок в живот? Ага.
- И вы надерете им задницы.
Звук соглашающихся реплик разносится по комнате, но они воодушевлены не на полную силу.
Слава богу, или кто бы там не слышал мои мольбы, медсестра пробирается сквозь толпу и начинает выпроваживать парней из палаты. Они уходят. Я был на их месте и знаю, как сильно ребята жаждут сбежать отсюда. Я сам хочу последовать за ними.
Один за другим они направляются к двери, перед этим пожав мне руку или похлопав по плечу, пробормотав: ""Выздоравливай"" или что-то в этом роде. И каждый раз, это ощущается будто еще один гвоздь в моем гробу. К тому времени, когда остаемся лишь мы с Греем, я так сильно ощущаю себя одиноким, что начинаю потеть. Выцарапайте это из меня, я хочу Анну. Я хочу забыться в ее теплом запахе, ее сладком тягучем голосе или просто гладкости ее кожи.
Но Грей задерживается.