Дождалась, когда все расселись за столом и рассказала, что после сдачи экзамена мне предложили отучиться четыре года, а ректор университета из соседнего государства предложил диплом. Но есть условие, я должна три года отработать у них в стране врачом.
Не стала добавлять тревожности, рассказывая, что произошло до экзамена и какая была атмосфера.
Самое странное, что первым высказался Барни, который и говорил-то не очень и в основном всегда молчал, предоставляя более шустрому брату говорить:
— Да чего думать-то, Лейла, ехать надо.
Сразу вслед за Барни и мистер Белтон тоже высказался:
— Нам, конечно, будет тебя не хватать, дочка, прикипели мы к тебе, но ты как птица певчая, нельзя тебя «держать в клетке», а то так и просидишь всю жизнь в Ист-Энде.
Потом перевёл взгляд на жену, миссис Элис, сидела и промокала глаза платочком. Увидев, что все на неё смотрят, рвано выдохнула, потом вделал глубокий вдох и сквозь слёзы грустно улыбнулась:
— Конечно, надо ехать, только как ты там одна-то?
Я улыбнулась:
— Хочу Тину с собой забрать, она как раз скоро выпустится из приюта, а там у меня будут средства и на учёбу её устроить.
Том покачала головой:
— Вот ты сказанула, сестрёнка, мамка говорит, как ты там одна, а ты «а мы там с малявкой вдвоём», насмешила, вам нужен кто-то, кто за вами присмотрит.
— Том, — я постаралась говорить размеренно, чтобы убедить людей, ставших мне настоящей семьёй, что со мной всё будет в порядке, — я там буду под покровительством княжеской семьи поэтому волноваться нечего.
Том взглянул на меня укоризненно, но промолчал. Мол, «здесь ты была под присмотром королевской семьи», и что?
Миссис Элис поджала губы и немного дрожащим голосом произнесла, намеренно по-простецки, чтобы скрыть волнение:
— Ладно, чего в конверт вцепилась, давай читай, что там написано, что они тебе предлагают, вместе думать будем.
После того, как прочитали контракт, были потрясены не только Белтоны, но и я.
Поэтому не стала ничего возражать, когда Том сказал:
— Ты как хочешь, Лейла, а только мы тебя одну не отпустим, хотя бы на первое время.
Потом взглянул на мать с отцом и добавил:
— За деньги не волнуйся, найдём, Барни останется здесь, а я с вами поеду, заодно и мир погляжу.
Взволновало Белтонов крайне щедрое предложение. Я, конечно, рассчитывала, что Мекленштейн расщедрится, но не думала, что настолько.