— Что случилось? — спросила я, пытаясь унять охватившую меня тревогу
— Мальчиков арестовали, — убитым голосом произнесла миссис Белтон
— Как арестовали? За что? — воскликнула я, не представляя себе, что могли натворить огромные добродушные и чуть туповатые парни
Элис снова залилась слезами, достала из кармана юбки платок и приложила к глазам, сказала:
— Говорят избили какого-то…, а он возьми, да и подай на них в полицию
— Теперь, наверное, осудят и на каторгу отправят, — и Элис снова залилась слезами.
А я поняла, кого могли избить Белтоны. Шушеля. Посмотрела на мистера Белтона и спросила:
— А если избитый заберёт заявление из полиции? — спросила его
— Отпустить должны, — глухо ответил мистер Белтон, казавшийся спокойным, но я видела, что и ему очень непросто.
— А ты куда? — спросил он меня, увидев, что я снова начала одеваться
— Да на работе кое-что забыла, — не стала я говорить, что собиралась к Шушелю, узнать, что с ним и попросить забрать заявление.
Думала, что придётся идти к нему домой, но Шушель оказался на работе и выглядел живым и здоровым. У него даже синяков не было.
Увидев меня, Шушель мерзко улыбнулся. Я подошла и спросила:
— Поговорим?
— Что? Как любовников твоих забрали сразу прибежала? — всё так же мерзко улыбаясь, спросил Шушель.
— Что вы хотите? — не стала я ходить вокруг да около, да и доказывать что-то такому человеку, как Пьер Шушель мне не хотелось.
— Я хочу, чтобы ты ушла из больницы и не занимала чужое место, — тоже прямо заявил Шушель
— Если я уйду вы заберёте заявление? — спросила я, совершенно не понимая, чем интерну Шушелю могла помешать ночная сестра милосердия.
— Если ты заплатишь мне сто монет, то так и быть заберу заявление, — заявил этот «рылорождённый»», да простят меня славные хрюшки.
— Хорошо, — сказала, я, тоже переходя на ты — будут тебе сто монет, забирай заявление
— Э, нет, нашла дурачка! — сначала деньги, потом уходишь из больницы потом я иду в полицию.
— Да ты видно думаешь, что я дурочка. Пока я деньги искать буду, парней уже осудят и отправят на каторгу. И увольняться мне уже будет незачем, — решила я надавить на нахального Шушеля.
На лице будущего доктора, отчего мне уже стало страшно, отразился мыслительный процесс.