– Но отчего вы вдруг приехали? Что-то произошло?
Женщина несчастно посмотрела на меня и глухо вымолвила:
– Мясников арестован. Григорий в столице, добивается его пожизненного заключения в тюрьму. Ульяна оказалась права.
– Мария Николаевна, неужели и вправду ваш муж… отравил… – Я не смогла произнести имя Саши, так как у меня сперло в горле от дикого волнения.
– Да. Но теперь он мне не муж. Я подала прошение канцлеру о расторжении брака. Ты же знаешь, что по законам империи он может быть аннулирован, если один из супругов преступник или находится в тюрьме.
– То есть… Григорий нашел доказательство вины Юрия Борисовича?
– Я нашла. Григорий все рассказал мне. И я действительно обнаружила в спальне мужа пузырьки, в тайнике, те самые, с остатками яда. Знакомый лекарь проверил их и дал заключение, что тот яд вызывает удушенье и сильное сердцебиение. Именно от этого умер Сашенька.
– Какой ужас, и что же Мясников? Он сознался? – спросила я напряженно.
– Поначалу нет. Но, когда я заявила, что горничная видела его, сознался во всем, сказал мне наедине, что сначала отравил Сашеньку, а потом и Николашу утопил.
Она быстро приложила кружевной платок к носу, видимо, пытаясь сдержаться, чтобы не заплакать, так как в ее глазах уже стояли слезы.
– Да уж… – выдохнула я, чувствуя, как меня охватил холодный озноб по всему телу от откровений свекрови.
– Говорил, что это нам с ним во благо. Что мы станем очень богаты и будем жить в свое удовольствие, – продолжала она глухо. Я видела, что Шереметьева хочет выговориться, чтобы ей стало легче, потому не останавливала ее. – Какой жуткий, страшный человек, Люба. Как он мог помыслить, что я жажду каких-то богатств такой ценой?
– У него явно не все в порядке с головой, у этого Мясникова.
– Ты права, девочка, – всхлипнула Мария Николаевна, уже утирая платочком слезы, которые побежали по ее щекам.
– Вам? Вы не виноваты, вы же не знали…
– Но я привела это чудовище в свой дом! К моему сыну и его детям! Я во всем виновата, и теперь мне точно не найти покоя ни на этом свете, ни на том. Как и моему внучку Сашеньке, душа которого бродит неприкаянная по земле. Григорий рассказал мне, что Ульяна видела душу Саши.