Брат, мне плевать, что они торопятся. Нет, передавать это не надо, зачем мне проблемы с родней жены. А вдруг она их полюбит? Попридержи их… Именно, накорми, займи светскими разговорами. Час. Дай нам час.
Гэб нажал на отключение и снова навис надо мной, но вроде бы уже с мирными целями, пожалуй, к продолжению я пока не была готова.
— Ты как, Холли?
Он поднял ладонь с розоватыми мазками на кончиках пальцев. Повел носом, хмурясь.
Я вспыхнула, пряча глаза. Сумасшедшее желание уходило, оставляя растерянность и даже некоторое недоумение.
— Холли, ты… никогда раньше?
— Хм. А что в этом такого? У всех, между прочим, бывает первый раз.
Он подтянул к себе брошенные на краю кровати штаны, вытащил из кармана платок и вытер пятнышки почти со священным ужасом на лице.
— Получается я тебя ранил?
— Слушай, давай не будем сейчас это обсуждать? Мне дико неудобно. В конце концов с регенерацией ваших девушек это вообще не должно быть проблемой. Просто забудем и все, не нужно переживать.
Говорила я намного храбрее, чем чувствовала себя на самом деле. Влияние метки схлынуло, и ужасная правда проявлялась во всей своей бесстыдной красе. Я… белым днем, точнее ясным утром, впервые была с мужчиной, и сама требовала еще и еще, трясла его и… снова требовала. Боже-боже-боже. Мамочка, роди меня обратно. Я не хочу помнить предыдущие часы своей жизни, а еще лучше вычеркнула бы их из памяти оборотня. Как в сериале «Люди в черном» — подняла бы «волшебную ручку» и сказала: «Ты не помнишь этот позор».
Слабеющей рукой я нащупала край простыни и начала натягивать на свое обнаженное тело, бросая пугливые взгляды на жениха.
Гэб был явно не в себе.
— Наши девушки не имеют такой особенности. И я забыл, что ты… Я же… в твое раненое тело! Прямо в свою раненую пару. О-о-о. Будь я проклят! Что делать? Холли! Тебе нужен врач!
Он выдернул меня из постели, поднял на руки и заметался по комнате. Простынка выскользнула из пальцев на первом же повороте, как я за нее не цеплялась.
— Гэб, — заторопилась я. Картинка бегущего по поместью голого Глостера со мной, такой же… несколько неодетой… испугала меня так, как я древнего вампира не боялась. Я категорически не хотела сейчас видеть старшую из сестер Шлиман. — Гэбриэл! Я тоже паникую. И если ты не возьмешь себя в руки, мы оба натворим глупостей. Слушай меня! Остановись и дыши! Медленно и глубоко!
Оборотень застыл и закрыл глаза. Вдохнул, ноздри его затрепетали. Рычание.