Изменщица».
Машина снова вильнула. И со стороны удаляющегося города послышался звук полицейской сирены. Необычное ночное вождение привлекло внимание представителей правопорядка.
Я смотрела вперед и никак не могла понять, почему я все время находила объяснения действиям Фреди, как не заметила равнодушную циничность его действий. Должна же была я по обмолвкам и реакциям заметить отношение к себе. Вот и сейчас баронет скорее с сарказмом, чем с ревностью высказывался об оборотнях и даже намеком не упоминал о каких-либо чувствах.
И его письма ко мне были лишь способом расшатать отношения с Глостером, а никак не проявлениями заботы. Мне стало настолько неприятно, что затошнило бы, если бы тело могло хоть что-то чувствовать.
— Нельзя нам надолго задерживаться, — с досадой пробормотал баронет, оглядываясь назад.
У него явно была привычка разговаривать с самим с собой, как у завзятого одиночки. Раньше, когда я могла ответить, это было не так заметно. Но теперь даже радовало. Поездка в полной тишине была бы страшнее, чем эти откровения.
Звук полицейской сирены стал оглушающим — нас догнали. И надежда, пусть слабо, но затрепыхалась в моем сердце. В глубине души я оставалась человеком и верила в победу закона над преступностью. Да, Фреди не был обычным человеком, но с системой сложно справиться. Полицейский увидит мою неподвижную тушку, может быть, сразу сообщит по связи о подозрительном водителе.
Или по крайней мере задержит баронета, и Глостер успеет нас нагнать.
Машина остановилась, Фреди поймал мой стеклянный взгляд в зеркале, подмигнул и полностью опустил стекло со своей стороны. Колдун совсем не боялся происходящего.
Со спины залило сильным светом от фар притормозившего за нами автомобиля. Раздались спокойные, неторопливые звуки шагов ботинок по асфальту. Я еще вчера заметила, что стала лучше слышать, но теперь, как мне кажется, чуяла даже терпкий запах приближающегося человека.
— Шериф Джариди, могу я увидеть ваши документы? — раздался голос полицейского.
Фреди наклонился куда-то вне моего обзора, звуки открывающейся и закрывающейся крышки «бардачка». Затем он повернулся к полицейскому, протянул в окошко бумаги. И вдруг махнул второй рукой с зажатым в пальцах тонким металлическим стержнем.
— …, - выругался шериф, которого я видела скорее боковым зрением как расплывающуюся фигуру. Насколько понимаю, ему только что пропороли руку нечто похожим на крупную булавку.