— Вы же не адвокат, правильно понимаю? Или… сам…? Могу я задавать прямые вопрос, без хождения вокруг да около?
— Неожиданно, — сказал Мэрдок. Аккуратно положил остатки бургера на тарелку и принялся со шлепающими звуками снимать перчатки, открыв самые обычные человеческие руки, такие же загорелые, как и весь мужчина. На ногтях — идеальный маникюр, аж завидно стало.
Справа и слева на его запястьях обнаружилось по паре разного вида устройств, лишь отдаленно похожих на часы.
— Что ж, у меня тоже есть вопросы. Спичка, поставь-ка нам тишину.
Паренек тотчас подсел к своему начальству, по другую сторону от нас. И ловким движением трюкача-иллюзиониста непонятно откуда вытащил небольшой подсвечник с новенькой зеленой свечой, который поставил на стол. Таким же скользящим движением зажег огонь с помощью крохотной зажигалки. А потом со щелчком хлопнувшей крышки испарил ее в воздухе.
По бронзовому основанию явно старинной вещицы, установленной по центру столешницы, выстроились клиновидные символы, один в один как в найденной мной книге.
— Фокусник, — непонятно с одобрением или недовольством произнес мистер Мэрдок. — Спичка — обычный человек, но очень-очень талантлив, чертяка. Вам бы, мисс Альба, не к чудикам вроде нас присматриваться, а к таким вот самородкам.
— Норм, — сказал Спичка. — Когда она все забудет, сделает мне детей.
— Не доживешь, — ласково сказал Гэб. — Еще одно слово о моей невесте, и ты останешься тут до приезда полиции. Станешь самым интересным и загадочным случаем жертвы из их практики.
— Оставь его мне, дорогой, — пропела я, положив ладони на стол, чтобы не вцепиться ногтями в собственные коленки. — Ты же помнишь, как я люблю кастрировать недостойных размножения.
Юнец взлохматил золотисто-рыжеватый, но такой же короткий как у начальства ежик волос, поправил в ухе беспроводной наушник и сказал:
— Ух, крутышка! Я опять в восторге! Слушай, а ты реально проигнорила инъекцию мозголома? Инфа верная?
Что это было сейчас?
Ладно, мои угрозы несерьезны, но не испугаться злого оборотня?
Мозголом — это похоже то, чем мне пытались стереть память.
Очень не хотелось открывать собственные карты, не заглянув в расклад противника."
"— Я Альба, — мой голос звучал как надо — нейтрально, но многозначительно. Я смотрела на старшего. Кого-то он мне напоминал.