Он заявляется к тебе, любезно подаёт ручку и водит, как слепую, по поместью, и все это — с открытым лицом! Осторожно, здесь идёт провод Инкардиум Телла, мастер Белого цветка, перешагните, а здесь купальни, вам больше нравится с голубой отделкой или с серебряной? — передразнила она консула. — По-твоему, это самое обычное дело в Астрели?
Айрис раскраснелась и гневно надвинулась на Ясмин. Ясмин устало смотрела на Айрис и не узнавала ее. Она ведь ей нравилась, и они, казалось, поладили. То есть, они совершенно точно ладили ещё сегодня утром.
— Ну хорошо, я сплю с Абалем, — покорно согласилась она. — Теперь-то мы пойдём спать?
— Ты! — бедняжку заколотило, словно из них двоих именно она наступила на Инкардиум. — Ты — сорванный цветок! Позор Бересклета, предвестник падения! Отец был прав, а я не поверила!
Ясмин собиралась послушать ещё, но голос Айрис делался все пронзительнее. Они выбрали симметричные спальни, поэтому Ясмин без зазрения совести оставила беснующуюся Айрис в коридоре и закрыла дверь спальни прямо у неё перед носом.
И только перед тем, как провалиться в сон, вдруг подумала, что сорванный цветок — это обидно. Сорванным цветком в Варде называли госпожу, отдавшую благосклонность в обмен на видимые блага. Для закомплексованной общественности такое поведение было на грани фола. Не то, чтобы никто так не поступал, это не главное.
Главное, чтобы никто не поймал.
И это ей предъявила родная сестра. Как-будто не видела ее монашеский быт, белье, лишенное намека на сексуальность, наплевательское отношение к собственной внешности. Ясмин не могла быть сорванным цветком хотя бы потому, что никто не захотел ее срывать, кроме Хрисанфа.
А Хрисанфу она не далась.
Глава 16
Проснулась она от мягких волн, окатывающих тело. Что-то невидимо и слабо пробегало по коже — спина, плечи, цепь позвонков, волосы, снова плечи. Как тысячи мышиных лап, переминающих ее, превратившуюся в тесто.
Ей было дурно и одновременно хорошо. Она с трудом заставила себя открыть веки, и то, только потому, что незримые касания перетекали на грудь.
Ясмин снова упала на постель, словно из тела вынули все кости, и оно превратилось в варёное спагетти. Взгляд упорно стремился к потолку.