— С Олесенькой, конечно, конечно! Золотце, а не девочка, — веселится он.
— Буду краток: я готов возместить вам сумму, которую она вам должна.
— Не понимаю… Вы хотите заплатить за нее долг? Вы? Бывший супруг? — с недоумением спрашивает он.
— Да, все именно так. К сожалению, Олеся не готова с вами встретиться лично, а сумма такая, что лучше передать ее из рук в руки. И я готов это сделать. Мы можем встретиться с вами и…
— Так, Михаил Александрович, остановитесь, — перебивает меня Глушков серьезным тоном.
— Я думаю, это не имеет особого значения. Деньги есть, и я готов вам их привезти. Сегодня вылечу первым же рейсом.
— О-о-о, это как раз таки очень важно, Михаил. Чем эта сука смогла тебя продавить?
Между нами повисает пауза. Я готовился к совершенно другой реакции Глушкова. Думал, он будет рад получить бабки, а он скорее раздосадован.
— Михаил, вы еще здесь?
— Да-да, Илья Владимирович, давайте не будем тратить ваше и мое время. Деньги я вам передам, и вы забудете об Олесе, как о страшном сне.
В трубке раздается громкий и заливистый смех.
— Ох, Михаил, крепко же она взяла вас за яйца. Мне даже интересно как? Простите, но вынужден отказаться от вашего предложения. Я не приму долг от человека, который ничего мне не должен. Действительно, не тратьте свое время, живите спокойно, растите ребенка и пустите эту сумму на что-то более полезное.
"Дышать становится все тяжелее, мою шею обвила змея безвыходности и безжалостно душит. Я не могу просто все просрать. Время убегает, каждая минута Ларисы вдали от меня, непонятно где и с кем, будто моя личная комната пыток. И в этой комнате от меня наживую отрезают мелкие кусочки плоти и души.
— Илья Владимирович, я чувствую, что вы адекватный человек, — начинаю говорить я. Мирон и Вал тут же вскакивают со своих мест, но я приказываю им рукой остановиться.