— Эм-м-м, не то чтобы сильно, вы что-то хотели?
— Да, может быть, вы не откажетесь мне помочь с проверкой тестовых работ младшего курса? Честно говоря, немного зарываюсь по работе последние дни.
— Я не против, — улыбаюсь, и Максим Валерьевич отвечает мне взаимной улыбкой.
— Эту аудиторию нужно будет освободить, так как сейчас здесь будет пара у другой группы, но я быстренько найду нам новую, где будет спокойно и тихо, — отвечает он и ненадолго убегает, пока я жду его в коридоре.
Спустя пять минут он возвращается, немного запыхавшийся и с двумя одноразовыми стаканчиками.
"— Взял нам чай, — выдает улыбку. — И узнал, что в двадцать второй аудитории никого не будет сегодня, так что можно ее занять.
Вообще, наш историк очень клевый. Мне кажется, все студенты его обожают за то, что он не нудно и сонно подает свой материал, а всегда с горящими глазами и рассказывая так, что не слушать его невозможно. Может это оттого, что он достаточно молод и еще не выгорел, а может, просто искренне любит свою работу и поэтому так старается.
— Лариса, я как-то слышал вас на перемене, вы говорили по телефону, и как я понял, вы занимаетесь репетиторством. Это так? — спрашивает он и поднимает на меня взгляд.
— Да, у меня есть несколько детишек на репетиторстве, и парочка взрослых, с которыми мы в последнее время просто отрабатываем разговорную речь, — говорю, а сама почему-то краснею от стыда.
— Понятно. Знаете, а вы не думали попробовать себя в качестве педагога в какой-нибудь школе?
— Ой, даже не знаю, мне пока и смелости не хватит.
— Понимаю вас. А если работать только с детьми? На самом деле я спрашиваю не просто так. Через две недели на Пролетарской я открываю свою школу английского языка, и мне как раз не хватает двух педагогов.
— Максим Валерьевич, вы меня сейчас огорошили. Честно, я в душе пищу от восторга, но и трясусь от страха.
— Хм-м-м, а что сильнее? Какое чувство?
— Азарт! Хочется рискнуть, — хитрецки смотрю на историка.