Я в резиденции Винченцо. Мы с Феликсом собирались пожениться, но Демид унёс меня прямо из часовни. Затем привез сюда, мужчины устроили импровизированное совещание, я ушла спать.
Черт. Растираю руками лицо. Мне приснилось, или Демид в самом деле меня догнал и сказал....
Господи, он в самом деле это говорил? Почему тогда я отключилась? Что это было?
Приходит худой мужчина, меряет мне давление, пульс, смотрит зрачки.
— Что со мной? Почему я так долго лежала без сознания?
— Вы пришли в сознание практически сразу, это я сделал вам инъекцию снотворного, чтобы вы отдохнули после обморока.
— Для начала я хотела бы принять душ и переодеться.
— Я скажу синьору Ди Стефано, что вы проснулись.
— И скажите ещё, чтобы меня не беспокоили.
— Это не обсуждается.
Доктор уходит. Горничная помогает мне снять осточертевшее платье, и я иду в ванную. От помощи отказываюсь, я хоть и чувствую слабость, но не настолько, чтобы меня требовалось поддерживать.
А ещё я хочу остаться одна. И подумать.
Откуда он узнал? Как догадался? И если...
Если это правда, и он приехал, чтобы меня увидеть, и он тоже сгорал, как и я, то...
Как же мне теперь дальше жить?
Демид сказал, что я буду Ольшанской. И Катя. Наша девочка. Она тоже будет Ольшанской, как и ее папа. Разве я теперь имею право молчать?
Только я знаю Демида. Он съест себя живьем, считая виноватым в раннем рождении дочери.
Теплая вода оказывает благотворное действие. Она смывает слабость, и после душа я даже с удовольствием выпиваю чай и съедаю тост с сыром.
Смотрю на часы, в такое время Феликс ещё не спит. Окидываю себя взглядом в зеркале — трикотажный домашний костюм смотрится вполне прилично. Я и не на официальный прием собираюсь.
Выхожу из спальни и отправляюсь на поиски приятеля. Его решение переехать в резиденцию отца стало для меня сюрпризом. Здесь же полдня можно гулять и никого не встретить! Как здесь можно жить?
Встретившийся охранник на вопрос, где я могу найти дона Ди Стефано, отвечает, что синьор заседает с гостями в каминном зале и даже вызывается меня проводить.
— Спасибо, дальше я сама, — останавливаюсь у открытой тяжелой двери и заглядываю внутрь.