…Стоя рядом с Пенелопой и размышляя о своем отношении к ней, Колин вдруг перестал видеть и слышать все вокруг. Он словно грезил наяву и очнулся только тогда, когда услышал громкие, произнесенные Крессидой слова: «…леди Уистлдаун», и затем дружный изумленный вздох собравшихся.
Он увидел, как все принялись возбужденно перешептываться, словно застигли кого-то в весьма неприличном и компрометирующем положении.
– В чем дело? – спросил Колин, повернувшись к Пенелопе, побледневшей как полотно. – Что она сказала?"
"Но Пенелопа потрясенно молчала.
Колин взглянул на леди Данбери, однако не дождался ответа. Старая леди сидела, прижав ладонь к губам с таким видом, словно сейчас упадет в обморок.
Что само по себе было тревожным сигналом. Колин готов был поспорить на крупную сумму, что леди Данбери ни разу не падала в обморок за все свои семьдесят два года.
– В чем дело? – требовательно спросил он, надеясь, что хоть одна из дам выйдет из столбняка.
– Не может быть, – прошептала наконец графиня непослушными губами.
– Во что?
Леди Данбери ткнула дрожащим пальцем в Крессиду.
– Эта особа не может быть леди Уистлдаун.
Колин повернулся к Крессиде, затем взглянул на леди Данбери, затем снова на Крессиду, после чего повернулся к Пенелопе.
– Она леди Уистлдаун? – изумленно произнес он.
– Так она, во всяком случае, утверждает, – отозвалась леди Данбери с явным сомнением на лице.
Колин склонялся к тому, чтобы согласиться с графиней. Крессида Тумбли была последним человеком, кого он мог представить в роли леди Уистлдаун.
Оглядываясь назад, Колин не мог не признать, что леди Уистлдаун неплохо разбиралась в людях и воздавала им по заслугам.
– Я не верю в это, – повторила леди Данбери, презрительно фыркнув. – Если бы я могла вообразить такой финал, то никогда бы не затеяла эту дьявольскую игру.
– Ужасно, – прошептала Пенелопа.
Ее дрожащий голос обеспокоил Колина.
– Ты в порядке? – спросил он.
Пенелопа покачала головой:
– Я бы не сказала. Признаться, я чувствую себя больной.
– Хочешь уйти?
Она снова покачала головой.