– Ты действительно так думаешь?
– Если бы я так не думала, – сказала Дафна, – то не стала бы говорить. – Она вздохнула. – Перестань изводить себя, Колин. Пусть все идет своим чередом, и ты убедишься, что супружеская жизнь значительно проще, чем кажется.
Он подозрительно уставился на нее.
– Когда это ты успела стать философом?
– Когда ты явился сюда и задал свой вопрос, – ответила она, улыбнувшись. – Ты женишься на подходящей тебе женщине, Колин. Перестань тревожиться.
– Я не тревожусь, – машинально отозвался Колин, однако не стал протестовать, когда она одарила его саркастическим взглядом.
Нет, его тревожат самые нелепые вещи. Например, любит он Пенелопу или нет. И не потому, что наступит конец света, если он ее любит (или, наоборот, не любит), а потому, что крайне неприятно не знать, что же ты чувствуешь на самом деле.
– Колин?
Колин посмотрел на сестру, не сводившую с него озадаченного взгляда.
– Спасибо, – сказал он.
Дафна подозрительно прищурилась.
– Не понимаю, ты это серьезно или издеваешься надо мной за то, что я оказалась бесполезной.
– Ты оказалась совершенно бесполезной, – сказал он, – и тем не менее я искренне тебе благодарен.
– За старания?
– И за это тоже.
– Ты не собираешься зайти в Бриджертон-Хаус? – спросила Дафна.
– Зачем, чтобы опозориться еще и перед Энтони?
– Или Бенедиктом, – сказала она. – Он тоже там.
Видимо, такова особенность больших семей, что всегда есть возможность выставить себя дураком одновременно перед всеми братьями и сестрами.
– Нет, – сказал Колин, криво улыбнувшись, – думаю, мне лучше пойти домой.
– Пойти? – ахнула она.
Он покосился в сторону окна.
– Думаешь, будет дождь?
– Возьми мою карету, Колин, – предложила Дафна, – и, пожалуйста, не уходи, пока не принесут бутерброды.
Колин кивнул и снова сел. И, как оказалось, не напрасно Он всегда любил копченую семгу. Собственно, он прихватил тарелку с собой и жевал всю дорогу, глядя на проливной дождь за окошком кареты.
Когда Бриджертоны устраивали приемы, они делали это на должном уровне.