Я понимаю, надо было просто им все отдать и бежать, да?
Доктор пожала плечами. Конечно, так и надо было сделать. Тогда бы меня хотя бы не ударили.
А ведь они, наверное, и правда изнасиловали бы меня, если бы не патруль!
– Я стала отбиваться, и один меня ударил по той же самой щеке…
– По какой? По которой вас до этого ударили?
И тут я снова густо краснею, потому что проболталась. И начинаю путанно что-то нести, причем, видимо, сразу ясно, что я вру…
– Да, когда кидали, один ударил, потом второй, и третий еще.
Я замолкаю. То, что было в отделении, пересказывать совсем стыдно.
Докатилась! Если бы папа узнал!
Вообще-то, если бы папа был жив, Антон никогда не посмел бы так со мной обращаться. Папы не было полгода.
Мне это только сейчас приходит в голову! Это же реально! Почему я раньше не замечала?
Доктор подходит ко мне.
– Александр Николаевич сказал вас осмотреть в любом случае, Василиса Викторовна."
"И тут я взрываюсь! Он сказал! А если бы они сказал мне почку вырезать?
– Но зачем смотреть там, если там ничего нет! Я не хочу! Я отказываюсь! Позовите Александра Николаевича, если это он тут приказы раздает!
Доктор усмехается.
– Приказы нам никто не раздает.
Я смиряюсь с тем, что она говорит. В конце концов – доктор тут она, и ей виднее.
Меня раздевают, кладут на кушетку. Я вижу, как медсестричка смотрит на мое белье. Красивое. Дорогое и… очень провокационное.
А еще это белье бесполезное. Кто на него будет смотреть?
Вспоминаю поцелуй Корсара, и… вдруг мне очень хочется, чтобы он посмотрел. Увидел!
И как по заказу открывается дверь смотровой!
***
Я успеваю охнуть и прикрыться руками.
И выдохнуть.
Это не Корсар.
Доктор. Громозека. То есть Товий Сергеевич.
Он реально похож на Громозеку из мультика про Алису. Такой же огромный и шумный.