Как девочке, мне немного обидно. Хочется внимания, нежности, того внутреннего трепета, который он вызывал своими взглядами несколько часов назад.
Но в какой-то момент я заталкиваю свой эгоизм куда-то глубоко. Чувствую себя настоящей женой спецназовца. Главное, чтобы он вернулся. Все будет. И страсть, и флюиды… Сейчас он должен быть собран и спокоен. Когда это доходит до меня, я чувствую себя уверенней.
Пока Валид договаривается о чем-то по телефону с другом, собираю ему сумку. Вижу, что ему приятна моя забота.
Он мне жизнь спасает, рискует собой, но благодарит за собранную сумку. Целует перед тем, как уехать. Говорит, что любит. Я тянусь к нему, обнимаю. Глотаю непролитые слезы, чтобы он не видел меня расстроенной.
Как же сложно провожать…
Валид
Почти сутки у нас уходят на то, чтобы найти дом, в котором прячется Леха. На успех не рассчитываю. Вряд ли он носитель ценной информации. Будь это так, Дурова бы его надежно спрятала.
Леха так… для отвода глаз или приманка. Ему даже номер не предложили сменить, чтобы защитить от нас. Дурова ведь понимала, что мы его найдем. Нас ожидает ловушка? Или моими руками от утырка хотят избавиться, а меня закрыть?
— Постучимся? — интересуется Амир, когда подходим к нужному адресу.
— Понаблюдаем. Нас наверняка ждут. Возможно, доложили, что мы где-то близко.
Стучимся, но к соседям.
— Я даже не знаю, — подозрительно косится на нас хозяйка дома. Рожи у нас такие, что доверия не внушают. Бритва по нам плачет. На головах кепки, одежда максимально неброская — темные джинсы и толстовки. Зато похожи на гастарбайтеров.
— Может, соседям какая помощь нужна? — продолжаю уговаривать.
— А документы ваши посмотреть можно? — с опаской.
— Конечно, — они все равно поддельные. Мы протягиваем ей паспорта. Думает.
— У меня фундамент обваливается, вида никакого нет. Все купили — цемент, песок, муж сам хотел замазать, выровнять, да в больницу попал. Сколько за работу возьмете?
Хорошая женщина, в матери мне годится.