Как только под тонкой кожей стало нарастать живительное тепло, Мэттью разжал пальцы. Оба, не сговариваясь, шагнули назад, отходя, таким образом, на безопасное для них расстояние. Музыкант снова наклонился к сумке, Аня вытащила телефон и стала увлечённо ковыряться в нём.
Маша, глядя на романтическую сценку, не могла не улыбнуться. Но при этом так глубоко вздохнула, что обратила на себя внимание Доминика. Парень проследил за её взглядом, вернул Крису его бутылку с водой.
— Держи: холодно…
Маша резко обернулась. При виде его небрежно протянутой руки широко улыбнулась.
— Не стоит… жертвовать собой ради меня.
— У меня есть запасные, — возразил Доминик.
Девушка задумчиво посмотрела на его невозмутимое лицо.
— Тогда возьму, — кивнула она.
Её пальчикам было очень свободно в просторных мужских перчатках, но толстая кожа ещё хранила тепло рук молодого человека и приятно грела мёрзлые пальцы.
Маша благодарно и ласково улыбнулась Доминику. Тот коротко кивнул и отошёл к Кристоферу, продолжая прерванный разговор.
Последний стоял в сторонке и старательно притворялся тумбочкой: Келли отпустила его только потому, что девушек было две и они никоим образом не внушали ей подозрения. Подхватив свой рюкзак, он объявил об окончании отдыха и выразил готовность идти дальше.
Дойдя, наконец, до посёлка, девушки позволили музыкантам купить им тёплые вещи, погрелись в маленьком кафе и продолжили путь. Им предстоял поход по пересечённой местности, так что по той же дороге они не спеша направились прямиком к лесу, темнеющему далеко впереди. Там им предстояло провести первую ночь под открытым небом.
Утренний туман, встретивший юных путешественников ещё на станции, к полудню всё ещё не спешил отпускать эти места, устилая холмистую землю до самого горизонта и сгущаясь в паре ярдов от обочины.
***
Дорога, несмотря на будний день, была до странного безлюдна. Поэтому вид неспешно бредущего парня лет двадцати привлёк к себе всеобщее внимание.