Сказать пару слов, чтобы я не волновалась.
Представляю его в постели с другой женщиной, и начинаю сходить с ума.
Несколько раз порываюсь его набрать, но вовремя одёргиваю себя.
Не буду навязываться. Не моё это. Не счёл нужным предупредить, значит не заслужила его доверия. Да и с чего бы Исаеву отчитываться передо мной? Кто я такая, чтобы знать о нём всё? Чем я отличаюсь от проплаченной шлюхи? Захотел — выебал, не захотел — и вовсе не пришёл. Надоем — выгонит взашей, как паршивую собачонку.
Оторвав взгляд от окна, плотно задергиваю шторы.
Спускаюсь на кухню. Готовлю горячий шоколад с молоком. Много раз им спасалась от стресса и бессонницы. Некоторых бывших клиентов он бодрил, но на меня почему-то производил обратный эффект.
Допиваю напиток в полутьме. Сквозь панорамное окно с улицы в кухню просачивается фонарный свет. Смотрю на танцующие в воздухе снежинки. Их там тьма. Сердце сжимается от тоски по Руслану. Ноет.
Господи, почему я не могу прекратить о нём думать?
Из-за чего я так быстро стала зависима?
Разве причина только в крышесносном сексе? В поцелуях, которые жду, как только его вижу? В бархатном голосе, от которого мурашки по коже рассыпаются? В мужском запахе, что пьянит и сводит меня с ума покруче любого крепкого алкоголя?
Ответ напрашивается вполне очевидный и логичный, но я выбрасываю его из головы куда подальше.
Яркий, резанувший по окну свет вынуждает встрепенуться.
Приехал?
Боже мой, четвёртый час ночи! Где же его черти носили?
Встаю со стула. На дрожащих ногах подхожу к окну. Руслан буквально вываливается из салона «Гелика» на Дана. Тот помогает ему удержаться на ногах. Направляет к крыльцу. Пьяный в стельку Исаев исчезает из поля моего зрения.
«Какого хрена?» — замираю, ощущая в груди бешеные удары сердца.
Через мгновение щелчок входной двери и вовсе выбивает почву из-под ног.
* * *По спине пробегает озноб.
Подхожу ближе к выходу. Замираю, не дыша. Прислушиваюсь к звукам.
В дом заходят практически бесшумно, если не учитывать вскоре задетую кем-то подставку для зонтиков. Она переворачивается и громко падает на мраморный пол. Эхо мгновенно стихает.
— Твою мать… — раздаётся глухое ворчание Исаева.