Поздно хмуриться, дорогой товарищ! Ты сам жениться хотел. Неужели передумал? Так еще не поздно аннулировать брак.
Из гостиной прибегает веселая Ася. Обнимает за колени. Тяну ее на руки и тут же чувствую, как крепкая ладонь перехватывает ребенка. Не забирает у меня, а просто помогает держать.
Так и отламываем хлеб и макаем его в соль, держа Асю. А маленькая нахалка тоже тянет ручонки и причитает деловито.
- И я… и я…
- Держи, - отламывает ей кусочек Агурский. А я бросаю на него недовольный взгляд. Руки не помыл и лезет к ребенку.
- Расслабься, - шепчет, приглашая меня в нарядную столовую Огромный круглый стол посреди комнаты. Шелковые белые обои, белые стол и стулья. И только огромная черная люстра нависает над всем этим воздушным великолепием. Сверкает черными гранями медальонов и бусинок. Притягивает к себе взгляд. Будто предвещает что-то недоброе.
Растерянно смотрю на нарядно накрытый стол, напоминающий мне декорации к фильмам о миллионерах, и с ужасом понимаю, как меня гнетет вся эта напускная роскошь.
Сдерживаюсь. Лишь бы не нахамить. Церемонно усаживаюсь, когда Агурский выдвигает для меня стул. И ошалело гляжу на мужа. Глеб выглядит суровым и немного воинственным. Добился своего. Теперь жалеет, наверное.
В высокие бокалы с золотыми ободками льется шампанское. Вдова Клико. Кристалл…
Равнодушно наблюдаю, как остальные места занимают приближенные к Агурскому люди. Экономка, телохранитель, еще кто-то…
Что мы отмечаем и зачем?
Хочется закричать от отчаяния.
Мою маму или Стеллу никто не додумался позвать.
«И что мы празднуем, если брак фиктивный? – думаю недовольно и, неожиданно вспомнив о «многочисленных оргазмах», заливаюсь краской.
- Все нормально? – слышу знакомый бас над ухом. От Глеба ничего не укроется.
- Да-да, - замечаю поспешно. Перевожу взгляд на Асю, свободно сидящую на коленях у Агурского, и замечаю торопливо."
"- Дети не должны сидеть за стол вместе с взрослыми…
- Сегодня можно, - поморщившись, отмахивается он и под нестройные крики «Горько!» слегка прикасается к моим губам.
Никак не могу понять, что движет Агурским?
С задремавшей малышкой на руках поднимаюсь на второй этаж. Чувствую тепло от скользящей по моей спине ладони Глеба. Хочется съежиться и смахнуть с себя его руку, будто тавро расплавляющую мой позвоночник.
На нетвердых ногах вхожу в спальню, где еще вчера поселились мы с дочкой, и в ужасе застываю на пороге. За те считанные часы в комнате все поменялось.