Апрель, покрытый лужами асфальт, щебет птиц и Сафронов, то и дело оказывающийся поблизости. Тогда это было забавно. Белые ночи ещё не наступили, но погода была тёплая, и наша классная руководительница дала добро на ночную автобусную экскурсию. После неё это кафе и открыло перед нами двери…
– Мы могли бы посидеть там, – сказала и поняла, что зря.
Кирилл помешал сахар в уже стоящем перед ним чае, лениво откинулся на спинку дивана.
– В прошлый раз тебе не понравилась ни еда, ни кофе. Хотя ты его так и не попробовала.
Я сжала кулаки.
– Я была девчонкой, – призналась нехотя. – Может, не стоит это вспоминать?
– Может, и не стоит. – Он показал на чай. – Пей. Или скажешь, что чай тоже поганый?
– Я была девчонкой, Кирилл, – повторила ещё раз. – У меня были планы. Я в Гарвард собиралась поступать. А всё это…
– И где теперь твой Гарвард?
Я промолчала. Опустила голову, посмотрела на руки и опять на Кира.
– Зачем я тебе? – спросила тихо. – Чтобы тыкать носом в то, что было? Или в то, чего так и не случилось? Зачем, Сафронов? Отомстил – хорошо.
– Разойдёмся? – Он смотрел с пренебрежением. Развалившись на диване, пил чай. Махнул рукой официантке и опять посмотрел на меня. – Не поздно расходиться? У нас с тобой, как-никак, отягчающие обстоятельства.
– Ребёнка я на тебя не повешу, не переживай.
– А ты считаешь, я переживаю?
Ответить я не смогла – к нам подошла официантка. Кирилл сделал заказ. Два куска горячего яблочного пирога с пряностями, горячее и бутылка красного австралийского вина.
Но когда мы остались одни, Кирилл словно забыл про разговор «до».
– Так зачем тебе я, Кир? – спросила, поняв, что иначе к разговору мы не вернёмся. – Почему нам просто не разойтись? Тем более если ребёнок для тебя значения не имеет.
– Потому что у меня свои резоны.