"
"– Ты – большая вишенка, она, – показал на младшую, – поменьше. А раз говорить, как вас зовут, вы не хотите, так и буду звать вас вишенками.
– Вишенки, – вдруг повторила младшая тихо и, услышав собственный голос, испуганно замолчала.
А Кир сделал вид, что ничего не случилось. Вообще ничего.
– У нас там вишенок нет случайно? – спросил у друга.
Тот сделал вид, что роется в пакете.
– Нет, – разочарованно мотнул головой. – Только вот… – Он вытащил подушку в виде половинки яблока.
Кирилл взял.
– Как думаете, сойдёт за вишенку?
Младшая девочка замотала головой.
– Самая настоящая вишенка, – проигнорировав её, сказал Кирилл, глядя на меня. – Смотри, Кари. Вишенка есть вишенка.
– Да вроде…
– Это яблоко! – громко заявила девочка, поняв, что её не замечают. – Яблоко!
– Что? – Кир округлил глаза. – Яблоко? А разве не вишенка?
– Нет, яблоко! – Девочка улыбнулась. – Это яблоко!
Кирилл сел прямо на пол рядом. Положил подушку и похлопал по ней, приглашая младшую вишенку присесть. Та устроилась на одном краю, и он показал на противоположную сторону второй девочке.
Я улыбнулась им ещё раз. До безумия хотелось уйти, но как сделать это, чтобы не задеть, не знала. До крови кусала изнутри губу, чтобы хоть как-то отрезвить себя болью.
– Я у вас украду тётю, – спасла меня директриса.
Она говорила что-то ещё, но я не разбирала. Только оказавшись за дверью зала, облегчённо, со слезами выдохнула и, всё-таки не выдержав, шмыгнула носом. А потом всхлипнула.
– Простите… – шепнула. – Они… Он…
– Мы с ними уже несколько месяцев работаем.
Я сжала руки в кулаки. А он…
* * *Из центра мы вышли спустя полчаса. В сопровождении всё той же директрисы дошли до машины. Тепло попрощавшись, она попросила приехать ещё как-нибудь, просто так, без подарков.
Я села на заднее сиденье. Под бедром оказалось что-то мягкое.
– Мы забыли… – неловко показала Киру, когда тот тоже оказался в машине.
– Не забыли. – Он посмотрел через зеркало. – Это мой подарок.
– Мне?
– Не тебе, – сказал и отвёл взгляд. – Не только тебе.
– А кому ещё?
Он снова посмотрел в зеркало. Промолчал. Но слова были лишние.
Я не ответила. Только вцепилась в игрушку, сама не понимая, почему снова готова разреветься. Не только мне. Мне и… моей вишенке. Именно это я прочитала в темноте его зрачков.