Ненавижу любить тебя

Ледяная девочка?! Да какой, к чёрту, лёд?!

Кирилл провёл по моим плечам, и бюстгальтер упал к ногам. Тут же смял грудь. Перестал целовать и теперь смотрел на меня, сводя с ума обрамлённой серебристой зеленью бездной зрачков.

– Ненавижу тебя… – прошептала я, кусая губы. – Ты…

– Кто?

Пальцами он провел вдоль позвоночника. Вверх и вниз, до копчика. Положил ладонь на ягодицы. Рывок, и я вплотную к нему. Его член упёрся мне в живот.

– Кто, Кари? – Дыхание по губам.

Кто он, я не знала. Кто я – тем более. Потянулась к нему и поцеловала сама.

Пропустила волосы через пальцы, прижалась всем телом.

Обхватив, он приподнял меня. Ноги перестали касаться пола, стены завертелись.

Дверь, темнота комнаты…

Под спиной оказались прохладные простыни. Кирилл навис сверху, упираясь рукой в постель возле моей головы. Один взгляд, короткий выдох. Коленом он раздвинул мои ноги и подался вперёд. Изогнувшись, я протяжно застонала.

– Да… Да… – сорвалось с губ.

Он проник на всю длину и остановился. Наполненная им, я задыхалась от возбуждения и неистового наслаждения.

Приподняла веки и наткнулась на его взгляд. В полумраке комнаты глаза казались яркими, а лицо Кира – зловещим. На лоб его падали волосы, и я, дотянувшись, провела по пряди. Он подался назад и резко вперёд. Я снова изогнулась и вскрикнула. Захныкала с новым его движением.

Он качнулся во мне несколько раз и, дразня, не проникая в рот языком, поцеловал. Резко вышел. Стало пусто, почти что холодно. Почти что…

Кирилл

Смотрел на неё, а в башке крутился один мат.

В темноте кожа казалась мертвенно-бледной, а глаза и волосы – чёрными. Её соски вызывающе торчали, а точёное тело на тёмно-синих простынях вызвало бы эрекцию у покойника. Мне до покойника было далеко, так что яйца просто разрывало.

Коснулся её живота. Карина тихо застонала, выгнулась, открыв мне шею. Её грудь приподнялась. Обхватил сосок ртом и втянул, продолжая гладить живот. Чёрт подери! Она и на вкус особенная. Сливки с колотым льдом. Нет… Сливочный ликёр. Губами добрался до ключиц.

Покусывал кожу, целовал и опять покусывал. Так и хотелось сожрать Карину, выбить её запах на себе, как татуировку.

Почему такое только с ней?!

– Пожалуйста, – зашептала она, извиваясь подо мной. – Пожалуйста…

Зараза! Семь лет назад она не была такой податливой. Что изменилось? Поняла, что жизнь – то ещё дерьмо? И что «пожалуйста»? Трахнуть её?

Тяжело дыша, навис сверху и вгляделся в лицо. Взгляд её был затянут поволокой, припухшие губы влажно блестели.