Как не взорвалась, не знаю. Когда Кир уезжал, за сенбернаром, как правило, присматривала домработница. Это было не в новинку. Но мало ли.
– Может быть, твоей собаке надоело, что ты мотаешься туда-сюда! – всё-таки слегка вспылила я, когда Сафронов, ничего не ответив, опять взялся за телефон. – Это же собака, а не хомячок. Загрустил… Не знаю…"
"– Вот и молчи, раз не знаешь, – процедил Кир.
Я хотела было сказать, чтобы сам он молчал, но он приподнял руку и цыкнул:
– Тихо.
Я поглубже вдохнула и выдохнула. Кир держал телефон возле уха, сосредоточенный до предела и, судя по тому, что ничего не происходило, слушал длинные гудки.
– Вот чёрт, – выругался Сафронов, прочитав сообщение.
– В чём сейчас дело? – спросила с сарказмом, не особо-то рассчитывая на ответ.
Но Кирилл повернулся. Мне вдруг стало совестно: по его взгляду, по тревоге в глазах было понятно, что он любит пса и переживает.
– Наш ветеринар в отъезде. Проклятье…
– А другого нет?
Кир промолчал.
– Если хочешь, я позвоню своему, – дотронулась до его руки.
– Ты? У тебя-то откуда ветеринар?
Взгляд был настолько презрительным и гнетущим, что я разозлилась сильнее.
– Только попробуй что-нибудь сказать, – предупредила я.
– И что же я тебе должен был сказать? – Он разве что губы не скривил.
– Ничего, – фыркнула в ответ. Помолчала несколько секунд и сказала спокойнее: – Я помочь хочу. И не тебе, а твоей собаке. Если ты ещё помнишь, я работала в зоомагазине.
– Ты-то откуда знаешь, что хороший?
– У моей подруги собака. Один раз она подобрала на улице какую-то дрянь и… Кирилл, я не буду оправдываться за то, что предлагаю помощь. Не хочешь – не надо.
Его ноздри раздулись. Скулы стали резче, как и взгляд.
– Давай номер, – выговорил сухо. – И… извини. Степан не просто пёс. Он – мой друг. Хороший, верный друг, Кари. Среди людей такого хрен найдёшь.
– Я понимаю, – ответила тихо, быстро пролистывая список контактов.
А я скрестила пальцы. Только бы всё получилось. Только бы с его другом было всё в порядке. Только бы я смогла хоть чем-то помочь.
Карина
Пока Татьяна Петровна осматривала Стёпу, я стояла, боясь сделать лишний вдох. Пёс не сопротивлялся и агрессии не проявлял.