В ту же секунду он направился к ней, оборвав словоохотливую собеседницу, которая рассказывала ему о своих музыкальных успехах, так что вряд ли бедная дама сумела добраться до конца предложения. Он остановился перед Лидией, не протянул руки, не коснулся, а просто смотрел, и все же у нее возникло ощущение, будто он в ту же секунду обнял ее.
— Вам понравилось?
Она смогла лишь выдавить односложное «да».
Они стояли и смотрели друг на друга. Почему-то в тот момент им не понадобились слова, глаза говорили за них все, что нужно.
Иван, конечно, понимал происходящее. У него уже был большой опыт, к тому же восточная кровь сделала из него фаталиста: того, что предначертано, не миновать.
Но Лидия была сбита с толку. Впервые в жизни ей пришлось испытать не тихие, поддающиеся контролю эмоции, единственное, как она считала, на что была способна, а нечто безмерное, нарушающее покой, грозившее лишить равновесия.
Она так и не вспомнила, что случилось дальше, как все было и что она говорила.
Несколько минут они шли молча. Дойдя до границы сада с ровными дорожками, уложенными плиткой, и искусственным прудом с лилиями, Иван повернулся и протянул к ней обе руки.
— Можно сказать то, что хочется? — спросил он.
— Да.
Комок в горле и душившее волнение мешали ей говорить. Он поднес ее руки к губам и, перевернув, поцеловал ладони.
— Как только увидел тебя, — сказал он, — сразу понял: ты создана для меня.
Лидия восприняла это как факт. И только позже, оказавшись дома в своей спальне, она вспомнила, что в тот момент Иван не знал ни ее имени, ни замужем ли она или нет.
Тогда она поняла, что все это для него не имело значения.
Не сразу, постепенно, к Лидии пришло понимание, на что она обрекла себя, выйдя замуж за Ивана.