— После новостей, — мрачно повторила Лидия, думая, что последнее замечание совершенно в духе Артура.
После звонка она уже не смогла заснуть. Все лежала и беспокоилась об Элизабет, потом не выдержала и в восемь тридцать позвонила старшей медсестре.
— Простите за беспокойство, — сказала она, — но лорд Эйвон звонил мне насчет сестры, и мне бы очень хотелось узнать немного больше. Вы знаете, как порой не хватает мельчайших подробностей.
— Я вполне понимаю, миссис Станфилд. По сути дела, это я предложила, чтобы лорд Эйвон позвонил вам.
— Она в самом деле плоха?
— Боюсь, что да. Поначалу она не беспокоилась и думала, что просто заразила палец. Но инфекция успела распространиться, прежде чем она показала мне больной палец. Позже две наши сестры рассказали мне, что леди Эйвон дотронулась до одного инструмента после операции. Конечно, как только я это услышала — сразу послала за нашим главным хирургом и за врачом леди Эйвон. Они делают то, что могут, и мы надеемся, что температура понизится, но это заражение стафилококком, поэтому мы не можем использовать сульфамиды.
— Я должна увидеть ее, — сказала Лидия. — Можно мне приехать? Лорд Эйвон, по-видимому, посчитал это ненужным.
— Думаю, вы совершенно правильно поступите, если приедете, миссис Станфилд, — сказала старшая медсестра, и по ее тону Лидия поняла, насколько положение серьезно.
Ей трудно было ездить куда бы то ни было, так как из-за ограничений на бензин они не могли пользоваться собственной машиной, а в наемных она обычно чувствовала себя неудобно и от этого ужасно уставала.
Лидия почувствовала облегчение после его звонка, потому что боялась взглянуть ему в глаза, зная все подоплеку событий, связанных с Филипом и Тайрой, и не желая обманывать любимого мужа и в то же самое время сознавая, что сказать ему правду невозможно.
Это был долгий путь, и, когда такси резко затормозило у Эйвон-Хауса, Лидия почувствовала усталость и боль в спине.