Позже в тот вечер он играл на рояле, и я знала, когда слушала его, что он играет для меня… только для меня… что остальные люди в зале ничего не означают.
— Что он играл? — спросила Кристин.
— Не помню, — ответила Стелла. — Я только знаю, что он говорил со мной языком музыки, и говорил так доверительно, словно объяснялся в любви словами. Конечно, он был знаменит, я слышала о нем и раньше, но ни разу до той минуты не видела его и не представляла, каков он на самом деле. Все время, пока он играл, мне казалось, что мое сердце в его руках.
Стелла внезапно поднесла руки к лицу.
— Довольно! — сурово произнес Харри. — Я не позволю, чтобы ты расстраивалась.
Стелла опустила руки, по ее щекам текли слезы."
"— Я любила его… и, Бог свидетель, он тоже любил меня поначалу. Да, он любил меня до тех пор, пока я не отдалась ему душой и телом… пока я не наскучила ему своей любовью, своим восхищением и — почему бы не сказать? — обожанием.
— Как его звали? — с ужасом выкрикнула Кристин, но, произнося эти слова, гулко разнесшиеся по комнате, она уже сама знала ответ.
Глава 18
Лидия устала, так устала, что каждый толчок или встряска такси по дороге домой из Эйвон-Хауса были подобны удару кинжала. Она так устала, что ее раздражала даже заботливость Розы.
— Как только приедем домой, мэм, лучше всего сразу отправиться в постель, — настоятельно советовала Роза, а Лидия из-за того, что жаждала отдыха каждым больным мускулом, должна была возразить, несмотря на жестокую усталость.
— Это мы еще посмотрим. Я могу понадобиться маэстро.
Роза промолчала, и Лидия почувствовала ее неодобрение. Ей слишком хорошо было известно, с каким осуждением Роза относится к Ивану и к его бесконечным претензиям, лишавшим ее последних сил.