Не вздумай что-то выкинуть – она не должна тебя заметить! Одно неверное движение или звук – и тебя тут же упакуют.
Но Егору было не до угроз – он глаз не мог оторвать от Ани, которая медленно шла по аллейке и катила перед собой коляску.
Аня. Анечка. Анюта!
Его боль, его вина, его потеря…
Казалось, он не дышал, наблюдая, как к Анне подошёл Дивин, как та обрадовалась его появлению. И на мгновение прильнула к мужчине, а потом принялась что-то оживлённо рассказывать.
Михаил приобнял жену, поправил ей выбившуюся прядку и ласково провёл пальцем по щеке.
Егор смотрел, чувствуя одновременно боль и радость.
Боль от осознания своих потерь. И радость за Анну – невооружённым глазом видно, что она счастлива и… Да, на самом деле любит мужа.
Когда-то она также смотрела на него, на Егора, но он всё разрушил.
Продолжая говорить, Михаил наклонился над коляской и взял ребёнка на руки. Даже на расстоянии Егор видел, что малыш заметно подрос.
Боль в сердце усилилась.
Он всё потерял! Уничтожил – сам, своими собственными руками и поступками!
Хотелось побиться головой о стену, но охрана Дивина стояла плотно – смотреть смотри, но двигаться не смей!
Егор был уверен – попробуй он крикнуть или попытайся привлечь внимание Ани любым другим способом, и его просто вырубят.
Впрочем, он не собирался шуметь. Просто стоял и впитывал образ бывшей жены и сына. Запоминал, ласкал взглядом и прощался с ними.
Полчаса пролетели, как один миг.
"Он увидел, как Михаил вернул мальчика в коляску, обнял и поцеловал Анюту, а потом повернулся и пошёл в их сторону.
- Пройдите в машину, - один из охранников прикоснулся к Горину, привлекая его внимание, а потом показал на чёрный автомобиль.
Всё ещё под впечатлением от встречи, он молча сел, куда велели. И не удивился, когда рядом на сиденье нырнул Дивин.
Мотор заурчал, поднялась перегородка, отделяющая салон от передней части машины, и автомобиль плавно тронулся с места.
- Спасибо, - после минутного молчания уронил Егор.
- Пуще глаза! – серьёзно ответил Михаил. – Дороже Ани и Миши у меня никого нет.
- В аэропорт?
- Да, - кивнул Горин и, поколебавшись, добавил:
- Почему?
- Почему я сходу не засунул тебя назад в самолёт, а повёз в парк?
- Да.
- Ну… Скажем так, потому что не хотел, чтобы ты надумал себе лишнего, вообразил, что я удерживаю Анну силой, что она страдает и несчастна. Надумал и однажды явился этаким спасителем.