В выжидательном взгляде Сергея мелькнуло разочарование, но на губах появилась мягкая, успокаивающая улыбка.
— Понимаю, — кивнул он так, словно реакция Киры на его предложение не была из ряда вон. — И готов подождать. Необязательно торопиться. Впрочем, — он хмыкнул, — мне этого хочется. Не хочу тебя отпускать. — С самого начала разговора он нависал над лежавшей на спине Кирой, уперевшись локтями в матрас по обе стороны от нее, но лишь сейчас она вдруг почувствовала себя заключенной в ловушку.
Пульс резко подскочил, перед глазами поплыло и пару мучительных секунд не получалось сделать вдох.
— Как ты вообще это все представляешь? — выпалила она вдруг. В голове был сумбур, гипотетически важные вопросы появлялись и исчезали с такой скоростью, что выцепить удавалось далеко не каждый. — Зачем это все? Разве так плохо?
Сергей смотрел на нее озадаченно, постепенно все заметнее хмурясь.
— В каком смысле «как»? Разве тебе не хочется двигаться дальше? — поинтересовался он, и тон его голоса вполне ясно сообщил Кире, какой ответ от нее ожидали.
— Встречаемся? — переспросила она. — Мы не…
— А что мы по-твоему делаем все эти месяцы? — Теперь Сергей выглядел напряженным, почти злым.
Кира замялась. Она и сама не до конца понимала, что между ними происходило.
— Не знаю. — Пожала она плечами. — Просто занимаемся сексом? — То, что ее предположение не пришлось Сергею по душе, стало понятно сразу.
— Мои намерения серьезнее, чем ты сейчас их представила, — произнес он глухо. — Я… влюблен в тебя.
Открыв рот, Кира так и не нашлась с ответом. Сергей смотрел на нее, уже не скрывая своих эмоций, а она молчала. Непозволительно долго.
— Но, — начала она наконец, — какие у нас могут быть отношения? Ты старше почти на двадцать лет… — Слова вырвались раньше чем Кира сумела оценить, как именно они прозвучат со стороны. — В том смысле, что… что мы друг другу не подходим. Тебе нужна семья и стабильность, и вообще… Я не планирую сейчас рожать детей или даже выходить замуж, и вообще не готова к серьезным отношениям.
Не могла же она прямо заявить: «…а хоронить лет через двадцать собственного мужа я тоже не планирую».
На Сергея было страшно смотреть. Лицо застыло безэмоциональной маской, глаза потухли, а тело казалось неживым.
— Я понял, — сказал он ровно и отвернулся.