Кожа была как воспаленная: недавно приятная наощупь ткань платья внезапно стала раздражающе жесткой, а сам наряд — чересчур закрытым и теплым. Кира задушено глотнула воздуха и шагнула вперед. К Сергею.
Закружилась голова. Горло перехватило спазмом. Расфокусированным зрением Кира уже едва видела лицо Сергея перед собой, выхватывая отдельными фрагментами то его серьезные, гипнотизирующие темные глаза, то губы — красивые, не тонкие и не пухлые, идеально ему подходящие.
— Можно, — выдохнула Кира наконец. Так и не отведя мутного взгляда от соблазнительно-красивых мужских губ, что собирались ее поцеловать.
Молча (лишь в глубине карих глаза блеснуло что-то неуловимое, но важное) Сергей склонил голову, приблизившись. Подобно прелюдии к поцелую, его дыхание горячим и нежным пухом скользнуло по коже Кириного рта. У нее затрепетало сердце. Взволнованное и ждущее.
Стараясь усмирить собственные переживания, Кира сделала глубокий вдох и закрыла глаза. В тот же миг Сергей ее поцеловал.
Совершенно не зная, что для Киры происходящее в новинку, он поразительно верно начал.
Кровь заискрилась игристым вином, ударяя в голову. Кира забыла, что следует дышать, и тем более ни за что сейчас не сообразила бы, что неплохо отвечать на поцелуй. Не смогла бы рискнуть и выдать себя. Ни за что на свете.
Она просто пыталась запомнить эти удивительные, столь долгожданные и оказавшиеся по-настоящему упоительными секунды.
Опираясь на уцелевшие пока крохи рассудка, Кира пыталась анализировать и подмечать технику поцелуя, но сдалась. К черту. Ей было слишком хорошо, чтобы о чем-либо думать.
Ноги не держали. Мозги плавились. Руки ослабели, но все равно потянулись к крепким мужским плечам и сомкнулись кольцом на горячей, напряженной шее. Сергей в ответ довольно вздохнул, не прекращая поцелуя. Лишь крепче сжал ладони на Кириной талии.
Кончик его языка пробежался от одного уголка ее губ к другому, и она покачнулась от мгновенной вспышки: возбуждения, удовольствия, мурашек — урагана из неописуемых единым термином ощущений.