— Я тебя удержу, — ответил Сергей уверенно, подойдя ближе и подхватив ее одной рукой под живот. Второй он коснулся ее спины и осторожно надавил, показывая, как нужно прогнуться, и Кира подчинилась. — Да, — его выдох обжег кожу шеи, широкая и пылающая ладонь, лежавшая на животе, спустилась и потянула давно мешающее белье вниз. — Вот так.
Кружевные трусики сползи по ногам и упали на пол, успев вызвать у Киры очередную порцию болезненно-приятных импульсов в теле. Теперь уже пальцами обеих рук Сергей выводил узоры на внутренней стороне ее бедер, полностью накрыв ее тело своим, и постепенно подбираясь к пульсирующему, набухшему клитору.
Когда его ладонь наконец легла на лобок, Кира буквально захныкала от невыносимости столь скромной ласки. Хотелось больше, бесстыднее и сильнее.
— Сергей!
— Что? — Пальцы не сдвинулись ни на миллиметр.
— Я... Мне нужно... — Прежде не знающая о проблемах с лексическим запасом Кира не могла подобрать слов.
— Да? — Хриплый, приглушенный голос расходился под кожей теплым медом.
— Не мучай меня! — нашлась она в конце концов. — Ты... обещал... А-а-ах. — Стон вырвался вдруг и получился неожиданно громким.
Говорить дальше Кира не могла, полностью сфокусировавшись на том, как длинные, умелые пальцы размазывают по нежной, сверхчувствительно коже половых губ смазку, сжимают и снова гладят, разводят и забираются глубже, чтобы подняться выше и повторить, продолжая избегать прикосновений к клитору, дразня нервные окончания у входа, отчего подгибаются ноги и закатываются глаза.
Тихо постанывая и всхлипывая, Кира повержено уперлась лбом в холодную металлическую поверхность стола, пытаясь отыскать точку опоры, — ей казалось, что она парит, оторвавшись от земли, подхваченная руками Сергея, и это было уже слишком.
Слишком чувственно. Откровенно. Доверительно.
А потом она открыла глаза, и в поле ее зрения попали собственные бедра и проникающие в центр между ними мужские пальцы с сочившейся по ним влагой, и Кира потеряла саму себя.
Вскрикнув, Кира затряслась в невозможном, убивающем мир оргазме, и обмякла.
Перед распахнутыми в удивлении глазами стояла тьма, внизу живота, расходились, постепенно замедляясь, зачаровывающие волны пронзительно-сладкой неги, и тело казалось невесомым.