абсолютно неизвестными людьми, которые снуют туда-сюда наперевес с коробками...
В шоке наблюдаю за всем этим беспределом
— Что.. что, черт возьми, здесь происходит?! - спрашиваю ошалело.
— Считай, инвентаризация, - отвечает Юсупов, и я провожаю взглядом очередного каменного робота, одетого в безукоризненный костюм, который относит коробки с личными вещами моих коллег в какой-то дальний угол.
Все говорит о том, что все сотрудники, все, кто собрался внизу, они были правы!
Юсупов увольняет всех! Он уничтожает то, что мы столь кропотливым трудом создавали столько лет!
Он ломает мою фирму! Да.
Второй раз! Второй чертов раз в моей жизни Игнат Юсупов отнимает у меня абсолютно все!
Ведь этот офис — здесь я нашла себя, работу — стал отдушиной, и вот.
— Мне нужно поговорить с директором! Юсупов, ты беспредел творишь! У тебя нет никаких прав!
Так нельзя!
Мой голос наполнен отчаянием, но пальцы сжимаются в кулаки, а Игнат спокойно проходит вперед и идет к кабинету, где раньше восседал шеф.
Я семеню за бывшим мужем, в то время как Юсупов толкает дверь и совершенно по- свойски проходит внутрь кабинета, где еще несколько дней назад я дружелюбно разговаривала со своим стареньким боссом за чашкой ароматного чая, обрисовывала дальнейшую стратегию развития компании, представляя на его суд свои наработки.
Теперь я не косячила, как прежде, и свое всегда держала при себе, демонстрируя лишь толику того, что собираюсь сделать.
Но тем не менее Сергеев даже словом не обмолвился о том, что все кончено!
Под мой ошарашенный взгляд Юсупов свободно проходит к столу моего бывшего босса и отточенным, быстрым движением расстегивает пуговицу на пиджаке, вальяжно занимает кресло, в котором еще вчера сидел директор.
А я на него смотрю. На его широкие плечи в обрамлении кожаного дизайнерского кресла, его я сама выбирала и в нем мой низкорослый директор был едва заметен, а сама чувствую, что ситуация мчится с ужасающей скоростью в какую-то яму.